Марша замолчала, а я съязвила:
— Слушай, вот теперь стало прям понятно-понятно! А ты кто тогда? Мне сказали, что ты какой-то науф, как и Доротея.
— Не «какой-то науф», а офицер первого класса Межмировой Федерации Правопорядка Марша Лиона, — отчеканила женщина в зеркале. — И это я прятала твоё тело почти тридцать ваших земных лет.
— «Прятала тело»… — пробормотала я. — Ужасно звучит, будто меня заморозили и в криокамере хранили, чтобы потом оживить...
Неожиданно Марша кивнула:
— Примерно так и есть. Науфы не имеют своего тела, всегда живут в чьём-то, и нам без разницы, чьё оно. Хоть в кошку вселимся, хоть в змею. Или в дракона, как в твоем случае. Я вот в твоём теле много лет жила, и от настоящей тебя Охотников отводила. Заодно продолжала свою службу.
— Боже мой, каких ещё охотников?! — застонала я, в отчаянии хватаясь за голову.
— Охотников, которые много-много лет ищут тебя по всем мирам, принцессочка… И вот наконец нашли! — ответил мне голос от двери, похожий на шипение, и заставивший приподняться мои волосы на затылке.
Я замерла, боясь повернуться и посмотреть, что там. Лицо Марши в зеркале тоже застыло. Глаза у неё в ужасе расширились, и она произнесла одними губами: «Беги! Беги!»
77
77
Нарр
Лукрелия сидела в кресле напротив, высокомерно подняв подбородок. Смотрела на меня спокойно, даже равнодушно, словно наш разговор был ей скучен. Но я видел, как тонкие женские пальцы нервно подрагивали, а в глубине ее зрачков прятался страх.
— Зачем ты это сделала? — спросил я.
— У Саргана больше прав на престол, чем у тебя, Нарравар.
— Да?
— Да! Мое происхождение выше, чем у твоей матери. В моем сыне течет королевская кровь с обеих сторон, в тебе – только по отцу. Если бы не болезнь твоего дяди, затмившая его разум, он бы понял это и назвал своим преемником не тебя, а Саргана. Я просто хотела восстановить справедливость, — отчеканила она.
— Справедливость ты восстанавливала, подпаивая сына какими-то зельями? Чем, кстати, ты его травила?
— Травила? Ты с ума сошел?! Я просто давала ему зелье для… Послушания.
— Неужели Сарган не поддерживал твои амбициозные планы сесть на мой престол? — уточнил я, всматриваясь в лицо мачехи. Мне нужно было понять: в сговоре с ней мой брат или нет. Если нет, то не всё так плохо. Если да, то хуже некуда.
— Он слишком мягкотел, чтобы забрать у тебя свое! Весь в своего размазню-папашу! — по лицу мачехи пробежала гримаса отвращения.
— Не забывай, что ты говоришь и про моего отца тоже, — предупреждающим тоном произнес я.
— Ай, он все равно умер! Какая ему разница, что о нем говорят? — брезгливо поморщилась Лукрелия.