Дамы бурно что-то обсуждали и совершенно точно шли в нашу сторону – голоса приближались, и уже можно было разобрать отдельные слова. Они-то что возле лазарета потеряли? Или тоже принесли мне еды?
23
23
Ха, наивная Поля! Принесут они еды, как же! Если только с хорошей дозой яда внутри – сдаётся мне, девчонки не сочиняли, когда намекали, что Трюфель Шнобель хотела уморить меня голодом. Но тогда что тёткам здесь надо? Идут-то сюда, определенно.
— Уходите! — прошипела я Нарру. — Быстро! Это директриса и королева! Если они увидят вас здесь, со мной… Меня растерзают, а вас… На кусочки порежут! А потом наши с вами останки собакам скормят!
Нарр, однако, совершенно не казался испуганным. Только нахмурился, прислушиваясь к приближающимся шагам.
— В пансионе нет собак, только сторожевые мантикоры. Но тебя они есть не будут – слишком тощая. А уйти я уже не успею, — констатировал спокойно. — Единственный выход из этого угла сада как раз там, откуда они идут. Мы в ловушке, милая Аполлинария. Что будем делать?
— Что делать? Вы у меня спрашиваете? Это вы сюда пришли и… Отдайте еду и спрячьтесь куда-нибудь! — потребовала, жадно глядя на сумку. Нет уж, пусть лучше нас здесь застукают и накажут меня ещё раз, но свою еду я хочу получить!
— Прожорливая Аполлинария, — Нарр внезапно ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул азарт. — Не паникуй. Я знаю один секрет этого места. Ну-ка, отодвинься немного…
Он наклонился и просунул руку между прутьев решётки. Нащупал что-то в кладке стены у меня за спиной. Раздался тихий щелчок, и часть решётки бесшумно отошла в сторону, открывая проём шириной в метр.
У меня отвисла челюсть: вот это да! Так отсюда и сбежать можно запросто? Правда, смысла в побеге никакого – вряд ли я смогу выбраться за территорию пансионата. Да и что я там буду делать без денег, знаний местности и вообще, здешней жизни? Если только ночью, когда все заснут, выбраться и поискать столовую, чтобы разжиться там едой...
Тем временем Нарр ловко проскользнул в открывшийся проём и оказался в «камере» рядом со мной. Правда, спрыгивая с подоконника на пол, оступился и едва не упал. Закачался, зашатался, размахивая для баланса драгоценной сумкой, которую я уже считала своей. Ой, уронит же! Разобьёт, помнёт еду!
— Держись! — пискнула я и кинулась ему на помощь. Подставила плечо, чтобы оперся, обхватила его талию. Да он и сам не растерялся: обнял мою спину огромными ручищами, прижался ко мне и замер. Да так крепко прижался, что у меня дыхание перехватило. Несколько секунд мы стояли вот так, практически слипшись, но потом я зашевелилась, пытаясь отодвинуться.