— Не понимаю, о чём вы! — отрезала я, отворачиваясь. — Просто повезло, что кто-то оказался добр ко мне. А теперь рассказывайте, что говорили королева и мэтра Шнобель?
— Шнобель? — он фыркнул. — Ай-ай, Аполлинария! То имя короля забыла, то фамилию директрисы пансиона коверкаешь. Полнейшая непочтительность.
— Я не могу выговорить фамилию мэтры. А имя короля не помню, ведь сказала уже, — буркнула я. Вот пристал! Да я вообще понятия не имею, как здесь кого зовут.
Нарр ещё раз усмехнулся и начал обходить комнату. Подошёл к кровати, надавил на комкастый матрас рукой. Потом сел. Лёг... Полминуты полежал и поднялся со странным выражением на лице. Дошёл до угла комнаты, где стояло ведёрко. Приподнял на нём крышку и заглянул внутрь. Тут я прямо обрадовалась, что не успела справить в него свои естественные надобности. Вот было бы позорище!
А Нарр дошёл до двери, подёргал её – закрыто. Задумчиво почесал подбородок и повернулся ко мне. Повторил:
— Уютненько тут у тебя. Мило так, по-домашнему…
Я пожала плечами и повторила:
— О чём говорили королева и мэтра директриса? Я слышала своё имя…
— Ты не поняла, о чём они говорили? — Нарр бросил на меня быстрый внимательный взгляд. — Странно, это же язык страны, откуда ты прибыла в пансион.
Упс! Это провал, причём полный!
— Конечно, поняла – неужели я родную речь не узна́ю? Просто хотела проверить, поняли вы что-то или нет. Грамотность вашу проверяла, господин дракон, — начала я выкручиваться. — Но вижу, языка вы не знаете… Ну ладно, еду давайте и идите уже. Или передумали спасать меня от голодной смерти?
Он снова ухмыльнулся:
— Конечно, я собираюсь накормить тебя. — Он снял сумку с плеча и потряс ею у меня перед носом. Соблазнительный аромат свежего хлеба, мяса и чего-то сладкого снова ударил в нос. — Но мои условия остаются в силе. Готова ты к оплате?
Я посмотрела на него, на эту сумку, на его насмешливую улыбку. Голод, притупленный гамбургером, снова дал о себе знать. А в этой сумке была настоящая еда. Много еды.
— Что вы хотите? — выдохнула я, кривясь: сейчас точно начнёт просить поцелуй или ещё что-то неприличное по местным меркам.
Нарр шагнул ко мне. Протянул руку и ленивым движением убрал за ухо прядь волос, упавших на щеку. Наклонился и, почти касаясь мочки губами, зашептал своим сексуальным голосом:
— Я хочу… Для начала хочу, чтобы ты, Аполлинария… Хочу услышать, как ты скажешь «спасибо». —И выпрямился.
Вот зараза коварная! Я-то думала, придётся пощёчину отвешивать за наглость, а ему всего-то «спасибо» подавай!
— Спасибо, — произнесла как можно более ядовито. — Давайте еду!