Ой-вэй, как говорила моя соседка, пожилая армянка, бабушка Анаит, когда ее что-то восхищало!
Понимая, что сейчас грянет буря, в центре которой окажется Аполлинария Милославич, я повернулась к тарелке и начала торопливо жевать салат. Плевать на манеры! Надо наесться впрок, а то с такой жизнью голодная кома мне обеспечена!
41
41
По столовой растеклась оторопелая тишина. Замерев в разных позах, все таращились на беднягу Элоди с её панталонами, и, похоже, не знали, что делать.
Достопочтенная Доротея застыла возле двери и молча открывала-закрывала рот. Наверное, пыталась что-то сказать, но речевой аппарат ей отказал. Девчонки, все как одна, уставились на Элоди с непередаваемой смесью страха, злорадства и паники в глазах. Даже Шнобель, похоже, растерялась. Стояла в своём чёрном платье, до ужаса похожая на фонарный столб, и молча смотрела на заштопанные панталоны своей любимицы.
Конечно, драконы тоже глазели, причём некоторые с больши́м интересом! Особенно внимательно коленки Элоди рассматривал один, самый старший на вид мужчина, сидевший справа от принца. Прямо хищно так смотрел, с аппетитом…
Удивлённо хмыкнув, я продолжила торопливо запихивать в себя салат, и коситься на богатыршу. Да-а, попала ты, милая. После такого конфуза про успешные смотрины у принца можно забыть.
Видимо, до неё тоже дошло, что такого прекрасного мужа ей не видать. Привычные спесь и агрессия стекли с её лица, как вода с крыши. Оно стало таким растерянным, несчастным и совсем детским, что на меня ни с того, ни с сего накатила дурацкая жалость к ней. Хотя таких, как Марник жалеть – только карму себе портить. Но, похоже, во мне опять проснулась мямля Полина, которая вечно всех прощала и всем сочувствовала. Даже тем, кто этого совершенно не заслуживал.
Подавив в себе появившееся чувство, я потянулась к тарелке с бутербродами. Взяла один, продолжила есть и смотреть кино под названием «Панталоны Марник и все-все-все».
— Ой, беда… — прошептала рядом со мной Камилла и вздохнула. — Аполлинария, тебя накажут!
— Она ничего не делала, — прошептала в ответ Женезин. — Магию не применяла, мы же рядом были и все видели. Марник сама споткнулась!
— Скажи это мэтре Трюфлешнабель, — покачала головой Камилла. — Сама знаешь, она всех гарпий на Милославич повесит.
Я только удручённо вздохнула и взяла следующий бутерброд: еда, еда, ты важнее всего! Заодно прикинула, как незаметно завернуть в салфетку пару пирожков, чтобы взять их с собой. На всякий случай пусть будут ко мне поближе.
Между тем обстановка в столовой поменялась. Элоди громко всхлипнула, и из глаз у неё потекли слёзы. Смахнув их, она наклонилась за своей юбкой, явив миру оттопыренную необъятную попу. Со стороны драконьего стола раздался восхищённый присвист. Мужчины задвигались, начали что-то обсуждать между собой, а господин дракон по имени Нарр как-то необычно пошевелил пальцами…