Обвела наши лица внимательным взглядом, на мне споткнулась, нахмурилась и выдала:
— Имена нескольких пансионерок Артефакт назвал дважды и даже больше раз. Это значит, что кое-кто из вас годится в жены не одному дракону, а нескольким. Например, ты, Элоди, подходишь Его Высочеству и… — Мэтра взяла паузу и торжественно произнесла: — И одному из ближайших друзей Его Величества! Его фамилию я не скажу, конечно же, но это так.
— Ах! Поздравляю! Какая ты счастливица, Элоди! — завизжали её подружки. Но лицо самой «счастливицы» особого восторга не отражало. Ну, понять её можно: «друг короля» – сегодня друг, а завтра враг. А вот принц – он и в Африке принц, как говорится.
Перекрывая визги девиц мэтра, хлопнула в ладоши и скомандовала:
— Тишина! Сейчас я назову имена тех из вас, кто идёт на смотрины. Величайшие смотрины из всех, когда-либо проводимых в нашем пансионе!
Девицы послушно умолкли и преданно уставились на Шнобель. Тётка взяла в руки лист бумаги и приложила к глазам лорнет. Размеренным тоном начала зачитывать имена драконов и подходящих, по мнению Артефакта, девиц.
Первым прозвучало имя принца Саргана, конечно же. Шнобель перечислила все тринадцать кандидатур, первой назвала Элоди, последней меня.
Затем прозвучало следующее мужское имя, ничего мне не сказавшее. К нему шли имена всего двух пансионерок, в том числе Зольданы. По доброте душевной я пожелала, чтобы этот дракон оказался родом с местной Колымы и увёз носатую стерву с собой, к гнусу, мошке и вечной холодрыге.
А дальше начались чудеса. Для начала прозвучало смутно знакомое мне имя «Варнар». Я наморщила лоб, соображая, где могла его слышать. Ответ подсказал судорожный вздох Камиллы: это же тот самый, кто на предыдущих смотринах отверг мою подругу! Рыжий, с синими глазами чешуйчатый козёл, не оценивший эту классную девчонку. Так, его тоже на Колыму! И пусть с собой Элоди прихватит в качестве кармического наказания за свои грехи!
Пока я мысленно посылала рыжему лучи поноса, Шнобель зачитала список из четырёх имён и в том числе имя Камиллы. Ах ты, железяка противная, артефактная, снова хочешь расстроить девчонку, отправив её на встречу с рыжим! А Камилла, действительно, огорчилась: побледнела, потом покраснела. Стиснула задрожавшие губы и опустила подозрительно заблестевшие глаза.
Охо-хо, похоже, не остыло её сердечко к этому прощелыге!
Пока я сочувствовала Камилле, мэтра продолжала зачитывать имена, но их я уже не слушала. Думала о Ками и её чувствах к незнакомому мне Варнару, которого уже не любила всей душой. Поэтому пропустила момент, когда прозвучало моё имя.