Я опустился в кресло. Может, мне нужна картина. Нет, фотография гор. Частичка дома, которая напоминала бы: я все еще свободен. Даже если рядом с семьей я вспоминал обо всем, в чем их подвел.
В дверь кабинета постучали.
— Войдите, — крикнул я, потерев ладонью подбородок.
В дверях появился мой младший брат, все еще в форме шерифа.
— Привет. — Он начал было говорить что-то еще, но осекся и несколько секунд изучал мое лицо. — Вид у тебя паршивый.
Я хмуро посмотрел на него.
— Надо же, спасибо.
Хейз ухмыльнулся и опустился на стул напротив моего стола.
— Прости. Я хотел сказать, что ты выглядишь напряженным.
Я кивнул на стол.
— Бумаги.
— Тоже самая нелюбимая часть работы.
Я сжал переносицу, пытаясь унять подступающую головную боль.
— И домой я себя, кажется, тоже заставить не могу.
— Мама?
Я кивнул.
— Вопросам нет конца, а ее забота уже выходит из-под контроля. Я говорил, что она залезла в мой комод и навела там порядок? Переложила все мое белье. Это уже перебор, мужик.
Хейз усмехнулся.
— Она по тебе скучала.
Он ничего такого не имел в виду, но вина, гремевшая где-то внутри, тут же ожила. Я сбежал, а Хейз остался. Делал все, что должен был делать я как старший сын. Ему нужна была помощь, а меня рядом не оказалось.
— Как думаешь, как Шайло держится? — Я задал вопрос прежде, чем успел проглотить слова. У нас с Хейзом почти не было времени поговорить без лишних ушей.
Юмор в его лице погас.
— Шай сильная. Она справится со всем, что выпадет на ее долю.
Я знал, что наша сестра сильная. Сильнее, чем ей вообще пришлось стать. Но я хотел знать, как она на самом деле. Похищение, когда ей было десять, изменило ее. А после возвращения свет в моей живой, неугомонной младшей сестренке словно погас. Она замкнулась в себе.
Хейз прищурился, глядя на меня.
— Не нравится мне, куда тебя несет, Бек.
Я сделал лицо непроницаемым и откинулся на спинку кресла.
— И куда же?
— Ты винишь себя за кучу дерьма, в котором не виноват. Я там был. Это темная дорожка.
— Я не виню себя за похищение.
Хейз вопросительно вскинул бровь.
— Не виню, — заверил я его.
Ну, в хорошие дни не винил. Родители поручили мне присматривать за Шай, когда мы поехали на ярмарку. А я спихнул ее на Хейза, чтобы целоваться с Синтией Эдвардс на колесе обозрения. Когда я сошел с аттракциона, ярмарку уже охватила паника, а Шайло исчезла.
— Уверен? — спросил Хейз, всматриваясь в мое лицо в поисках хоть намека на ложь.
— Не пойми меня неправильно. Я всегда буду чувствовать вину за то, что случилось. Иначе невозможно. Меня изнутри сжирает мысль о том, через что ей пришлось пройти. Но я знаю, что виноват только один больной ублюдок, который теперь сидит в тюрьме.