— Просто скажи, что тебе нужно, и я сделаю.
Я обвила руками его талию и уткнулась лицом ему в грудь.
— Почему все никогда не бывает просто? Она была хорошей мамой. У меня есть эти чудесные воспоминания…
— Но она ушла.
— Она ушла.
Беккет провел ладонью вверх-вниз по моей спине.
— Жизнь не черно-белая. И она даже не только в оттенках серого. В ней бесконечное множество цветов. Темных, светлых и всех, что между ними. Нам приходится оставлять место для каждого из них.
— Я не хотела. Каждый раз, когда всплывало хорошее воспоминание, я загоняла его обратно.
— Тебе нужно позволить этим воспоминаниям подняться. Только так ты сможешь по-настоящему оплакать ее потерю.
Я выводила какой-то узор на боку Беккета.
— Я знаю.
— Но темп выбираешь ты. Когда будешь готова, я буду рядом. И посижу с тобой среди всех этих цветов, какие бы ни появились.
Я запрокинула голову и посмотрела в его красивые голубые глаза.
— Спасибо.
— Всегда. — Он поцеловал меня в кончик носа. — Хочешь закончить с цветами?
— Вообще-то, я хочу съездить к Коре. Может, отвезти ей продуктов.
— Конечно. Хочешь компанию?
Я покачала головой.
— Думаю, будет лучше, если я поеду одна.
— Наверное, ты права. — Он взглянул на пикап. — Ты уверена, что готова вести сама?
— Ты же сам убедился, что готова.
Беккет полез в задний карман, достал ключи и опустил их мне в ладонь. Потом строго посмотрел на меня.
— Не писать сообщения за рулем, не включать музыку слишком громко и никогда не садиться за руль после алкоголя.
Я не смогла сдержать смешок.
— Клянусь торжественно и со всей серьезностью.
Беккет притянул меня к себе, и его губы коснулись моей макушки.
— Просто помни: в машине бесценный груз.
40

Беккет
Пыль взметнулась в воздух, когда я остановил байк перед ранчо. Я заглушил мотор, слез и снял шлем. Оставил его на заднем сиденье и направился к дому.
Шай спустилась со ступеней крыльца, хмурясь.
— Эта штука просто за гранью нелепости.
Я обхватил ее за шею и взъерошил ей волосы.
— Это кого ты называешь нелепым?
Она ущипнула меня за бок. Сильно.
— Твое слишком громкое средство передвижения для раннего кризиса среднего возраста.
— Ай, черт, — взвыл я, отпуская Шай. — Ты и Хэдс всегда зверски щипались.
Шайло подняла два пальца, изображая щипок.
— Вот и вспомни об этом в следующий раз.
— Шрамы мне напомнят.
Она оскалилась в улыбке, но в ней были одни зубы.
Меня вдруг потянуло обнять сестру, но я знал, что она этого не примет. Взъерошить волосы — одно дело, но я уже много лет не видел, чтобы кто-то из семьи ее обнимал. Попытки всегда заканчивались плохо. Я заставил себя отвести от нее взгляд и посмотреть на дом.