После дюжины таких попыток — тормоз, движение, тормоз — она едва заметно нажала на газ.
— Господи, как страшно.
— Но ведь и захватывающе, да?
— Кажется, сейчас я ничего не чувствую, кроме страха умереть или остаться без конечностей.
Я усмехнулся и повернулся на сиденье.
— У тебя отлично получается. Попробуй проехать круг по парковке без остановки.
Она перехватила руль.
— Ладно.
— Медленно и спокойно. Ты справишься.
— Думаю, «медленно и спокойно» должно стать моим жизненным девизом.
— Можем набить тебе это татуировкой, когда сегодня днем пойдем прокалывать уши.
Она провела мой пикап через первый поворот, пусть и ехала со скоростью около пяти километров в час.
— Я не очень люблю иглы.
— А чем, по-твоему, тебе будут прокалывать уши?
Губы Адди дрогнули.
— Но это быстро. А татуировка может занять несколько часов.
— Тут ты права.
Она прошла еще три поворота и вернулась туда, откуда мы начали. Адди мягко нажала на тормоз — без рывка, на этот раз. Поставила пикап на парковку и повернулась ко мне.
Улыбка, расплывшаяся на ее лице, ударила меня под дых. Весь воздух вырвался из легких, и я словно забыл, как вдохнуть снова. Золото в глазах Адди вспыхивало и искрилось.
— Я вела машину.
Я кашлянул, пытаясь вдохнуть, и это, кажется, помогло.
— Ты вела машину.
Адди протянула руку и осторожно положила ладонь поверх моей.
— Спасибо, Беккет.
Прикосновение было таким простым. И все же в нем было что-то интимное. Подарок, потому что именно Адди потянулась ко мне, хотя для нее это никогда не было легко. Я накрыл ее ладонь большим пальцем и слегка сжал.
— Всегда.
В этом одном слове было больше, чем я мог сейчас сказать вслух. Это было обещание: я сделаю для Адди что угодно. И это должно было меня напугать, но мне было все равно.
19

Адди
Я смотрела на вывеску: «Подушечка для булавок». От одного названия меня уже слегка мутило. Когда мы поехали в тату-салон и студию пирсинга, во мне еще бурлил адреналин после первого вождения. Но чем дольше мы ехали, тем сильнее меня начинало трясти от нервов.
— Тебе не обязательно это делать. Если ты не готова, вернемся в другой раз.
В голосе Беккета звучала такая мягкая доброта, что у меня защемило сердце.
— Нет. Я хочу сделать это сегодня.
Чем чаще я отступала перед трудностями, тем сильнее закрепляла в себе мысль, что сдаться — это выход. Мне нужно было доказать себе, что я могу делать вещи, от которых страшно до дрожи. Потому что жизнь, которой я хотела, ждала по ту сторону этого страха.
Я не дала себе остановиться — просто распахнула дверь и выпрыгнула из пикапа. Беккет встретил меня у передней части машины и ухмыльнулся.