Беккет снова посмотрел на меня.
— Не уверен, что могу поверить в это, когда речь о Уолтере и твоем отце.
Я провела рукой по его лицу, кончики пальцев закололо от щетины.
— Может, будь они счастливы, они не были бы такими несчастными ублюдками.
Беккет коротко рассмеялся. Когда смех стих, он вгляделся мне в глаза.
— Как тебе удается заставить меня смеяться даже после всего, через что я только что прошел вместе с тобой?
— Смех нам нужен, Беккет. Он помогает нам оставаться людьми. Я слишком долго его не слышала. А теперь, когда он вернулся, я его не отпущу. И тебе не позволю потерять.
Он опустил лоб к моему. Наши губы разделяло совсем ничего.
— Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя.
— Я чувствую то же самое.
Его пальцы скользнули вверх и вниз по моей спине, рассыпая по коже искры.
— Я не хочу сегодня спать один.
— Я тоже не хочу.
Я не могла представить, что оставлю Беккета наедине с его кошмарами этой ночью. Или любой другой.
— У меня огромная кровать. Человека четыре поместятся. Хочешь спать там?
Сердце забилось о ребра. Еще один первый раз. Другая близость. Не обязательно романтическая, но из тех, что соединяют души. Ответ мог быть только один.
— Да.
27

Беккет
Я проснулся, обнимая что-то теплое. Цветочный аромат заполнил мои чувства. Мне хотелось только зарыться в него глубже. Потеряться и никогда не возвращаться.
Мои руки крепче сомкнулись, прижимая тело к себе спиной. Тело. Одного этого слова хватило, чтобы у меня распахнулись глаза.
Длинные светлые волосы рассыпались по подушке между нами. Изгиб шеи Адди дразнил, подсовывая картины, как я веду губами по этой нежной, как лепесток, коже. Она тихонько застонала и выгнулась, прижимаясь ко мне.
Мое тело отозвалось, твердея под изгибом ее ягодиц. Я точно отправлюсь в ад. Но оно того стоит.
Я закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Мысленно перебрал дозировки лекарств. Симптомы ветрянки и ангины.
Я был где-то на середине одного из списков, когда понял: за ночь моя рука забралась под топ Адди и легла ей на талию. Господи, ее кожа ощущалась как рай. Она была не просто мягкой. От нее исходило тепло, без которого не хотелось оставаться.
Мои пальцы сами собой скользнули по ее боку. Большой палец прошелся по выступающей полоске кожи. Какой-то шрам. Мне захотелось обвести его кончиками пальцев, но я заставил себя отстраниться. Когда я это сделал, Адди тихо возмущенно застонала и перекатилась на другой бок. Стоило ее голове коснуться подушки, как глаза распахнулись.
— Утро, — хрипло сказал я.
Она натянула простыню до рта.
— Утро.
Я усмехнулся.