— А чего ты хочешь?
Адди резко повернулась ко мне.
— Я хочу знать почему. Хочу, чтобы она почувствовала хотя бы крупицу той боли, через которую я прошла. Я хочу… — Часть запала ушла из ее тела. — Хочу, чтобы она все исправила. Но она не может. Это невозможно, вред уже причинен. И все равно я этого хочу.
— Уверен, она себя за это ненавидит. — Я никогда не знал мать Адди, но не мог представить, какую тяжесть несет человек, бросивший ребенка. Особенно в такой жизни, в какой выросла Адди.
— Я не хочу, чтобы она себя за это ненавидела. Но хочу, чтобы она знала, что я чувствую. — Ее челюсть напряглась, и она снова зашагала, только теперь медленнее. — Я так долго хоронила внутри все свои чувства. У меня не было другого выбора. Но больше я так не буду.
— Хорошо. Начни прямо сейчас. Что ты на самом деле почувствовала, когда Хейз спросил, можно ли мне переехать сюда?
Губы Адди дрогнули.
— Это не Хейз спросил. Это была Эверли.
— И?
— Мне хотелось вывалить ей на голову печенье, которое она принесла. — Адди тут же прикрыла рот рукой, а глаза у нее округлились.
Я громко рассмеялся.
— Не стоит переводить хорошие печенья.
Адди опустила руку и встретилась со мной взглядом.
— Мне было страшно. Не должно было быть. Но было.
— В чувствах нет никаких «не должно». Чем больше мы их засовываем поглубже, тем хуже становится, когда они вырываются наружу.
Ее карие с зеленью глаза словно заглядывали мне прямо в душу.
— Кошмар.
В памяти вспыхнуло лицо Шайло, когда она рухнула на пол.
— Я избегал некоторых вещей. Не хотел с ними разбираться. Пора посмотреть им в лицо. Отчасти поэтому я вернулся домой.
— Может, мы сможем разбираться с нашими списками вместе.
— Может, и сможем.
Мысль о том, что Адди будет рядом на этом пути, впервые за долгое время заставила меня почувствовать себя не таким одиноким.
11

Адди
На следующее утро я не позволила себе задержаться в спальне, пока Беккет готовит завтрак и уходит. Я заставила себя встретиться с ним лицом к лицу, хотя после наших ночных признаний мне было немного тревожно увидеть его при свете дня. Я разгладила свитер поверх джинсов, которые Лейкен уверила меня, что вполне можно надеть на работу, и спустилась вниз.
— Кофе хочешь? — крикнул Беккет, когда я дошла до нижней ступеньки.
— Да. Спасибо.
Я вошла на кухню, и дыхание перехватило. Волосы Беккета еще оставались влажными после душа, кончики слегка завивались. Рубашка на пуговицах облегала его широкие плечи и резко контрастировала с кожаной курткой, брошенной на табурет у островка.
Он протянул мне кружку.
— Доброе утро.
Я откашлялась, заставляя себя смотреть ему в лицо.