Я сглотнул волну тошноты.
— Вот она. Если что-то понадобится, просто скажите.
Я вошел в палату. Свет был слишком ярким. Он высвечивал комнату с ненужной мне беспощадной четкостью. Я видел каждый синяк — отпечатки пальцев на шее Адди, темно-фиолетовые следы на скуле. И мог только представить, что скрывается под одеялами.
Она не была подключена к аппарату искусственного дыхания, но в носу стояли кислородные трубки. К руке была подведена капельница, на плечо надета манжета тонометра, рядом работал кардиомонитор. Трубки и провода казались бесконечными.
Я медленно подошел к кровати, опустился на стул и придвинул его ближе.
— Адди.
Голос сломался на ее имени.
Я взял ее руку в свою.
— Мне так жаль.
Я никогда не прощу себе того, что ей пришлось вынести. Если бы я только поехал с ней к Коре. Если бы послал Хейза к черту и поехал к Аллену один еще три дня назад.
Я поднес руку Адди к губам. Она была слишком холодной. Слезы сорвались и покатились по щекам на наши сцепленные руки.
— Я люблю тебя.
Я произнес эти слова в ее кожу, надеясь, что какая-то часть ее услышит их. Почувствует.
— Я не могу…
Из горла вырвалось рыдание.
— Не заставляй меня проходить через это без тебя.
49

Адди
Пик. Пик. Пик.
Несмолкающий звук никак не прекращался. Казалось, он скребет мне по барабанным перепонкам. Я застонала.
— Адди? Ты меня слышишь?
Чья-то рука сжала мою, и какая-то часть меня узнала голос Беккета. Я попыталась открыть глаза, но они словно не желали слушаться. Я боролась, стараясь хотя бы приподнять веки, и тут пришла боль. Будто меня сбросили с очень крутого склона, усыпанного камнями.
Я сжала руку, державшую мою, и меня охватила паника.
— Я с тобой. Ты в безопасности. Просто открой глаза. Мне нужно знать, что ты в порядке.
Что-то в надломленном голосе Беккета заставило меня бороться сильнее. Свет пробивался вспышками. Мне казалось, я моргаю целую вечность, прежде чем увидела лицо Беккета. И еще дольше понадобилось, чтобы оно стало четким. Его челюсть покрывала густая щетина, под глазами залегли темные круги.
— Беккет? — имя сорвалось с моих губ хрипло и надтреснуто.
— Вот. Они сказали, тебе можно сделать пару маленьких глотков, если ты очнешься. Только не много. Тебя может стошнить, а нам не нужно, чтобы ты порвала швы.
Швы. Все вернулось медленно и разом. Кора. Брэндон. Аллен.
Я оттолкнула трубочку.
— Кора?
— С ней все будет хорошо. Она все еще в больнице, но полностью поправится.
После слов Беккета сердечный монитор заметно замедлил ритм. Глаза защипало от слез.
— Я думала, у нее нет ни единого шанса выжить.