— У него был самый драгоценный дар, а он так и не увидел его.
Дыхание Адди сбилось.
— Беккет.
— Ты заслуживала гораздо большего.
— Я уже получаю. Сейчас я сама строю эту прекрасную жизнь. И буду ценить ее куда сильнее из-за всего, через что прошла.
Для меня этого было недостаточно. И никогда не стало бы. Но я восхищался тем, как Адди смотрела на свое прошлое. Я с трудом удерживался, чтобы не сжать ее слишком крепко. Желание сжечь весь мир вокруг было слишком сильным. Я не был таким хорошим, как Адди. И начать все еще хотел с Аллена.
— Беккет, — прошептала она мне на ухо. — Я в порядке. Не болит. Кожа уродливая, но…
Я резко отстранился.
— В тебе нет ничего уродливого.
Ее щеки вспыхнули.
— Есть. Это просто факт. Мне все равно. Есть вещи куда важнее.
— Покажи мне. — Я уже поднимался на ноги.
— Ч-что?
— Покажи.
Адди неуверенно встала.
— Я не хочу, чтобы ты это видел.
Я встретился с ней взглядом. Вложил в него все, что чувствовал.
— Пожалуйста.
Несколько мгновений она молчала, словно искала что-то в моем лице. Потом кивнула и повернулась спиной. Медленно, мучительно медленно, она расстегнула блузку. Закончив, просто стояла, не опуская ткань. Ребра поднимались и опускались от неровного дыхания. Затем она позволила блузке упасть на пол.
Злые рубцы пересекали ее спину крест-накрест. Разные по цвету, форме и глубине. В тот миг я понял: Аллен делал это с ней снова и снова. Я сжал кулаки так сильно, что едва не сломал себе костяшки.
Я придвинулся ближе и снова опустился на колени.
— Это только я.
Мои ладони легли на бедра Адди. Она едва заметно вздрогнула. Я замер.
— Ты в порядке?
Она кивнула. Движение вышло резким, дыхание оставалось рваным. Я медленно провел большим пальцем по участку выпуклой кожи. Потом наклонился, и мои губы коснулись самого страшного из шрамов. Я едва скользнул ими по коже, которую когда-то разорвали, но которая срослась крепче прежнего.
— Красота — в силе, которая помогла тебе пройти через это. Красота — в том, что ты не позволила себя сломать. Красота — в том, что ты не дала себе стать жестокой, как он. Адди, в тебе нет ни единой вещи, которая не была бы прекрасной.
30

Адди
Я почувствовала, как дыхание Беккета коснулось моей кожи, когда он произнес эти слова. Каждое врезалось мне в сердце. Каждое возвращало мне изуродованную кожу на спине, превращая ее во что-то совсем новое.
Слезы обожгли глаза.
— Беккет.
Он медленно поднялся на ноги. Его пальцы едва скользили по моим шрамам, пока не добрались до плеч, а потом он повернул меня к себе. В его взгляде было столько всего: боль, облегчение, желание. Именно вспышка потребности заставила мое сердце забиться о ребра.