— Тебе весело?
Она улыбнулась мне снизу вверх.
— Они потрясающие.
— Вполне ничего.
Я почти не слышал музыку, слишком сосредоточившись на Адди. Но до этого момента я не всматривался по-настоящему в ее лицо. Она была счастлива. Щеки раскраснелись, глаза блестели от восторга. Часть моего прежнего раздражения растаяла.
— Рад, что тебе нравится.
Адди привстала на цыпочки и коснулась губами моих губ.
— Спасибо, что пошел со мной.
— Я пойду с тобой куда угодно.
Она повернулась в моих руках, и теперь мы стояли лицом к лицу.
— Куда угодно, да?
— Только скажи.
Она постучала пальцем по губам.
— Хм… А как насчет Парижа?
— Парижа?
— Я всегда хотела попасть в Оранжери. Знаю, это банально, но Моне всегда был одним из моих любимых художников. Я хочу посидеть в одном из тех залов, где тебя со всех сторон окружают его кувшинки.
— Значит, Париж.
Я уже мысленно прикидывал, когда смогу взять отпуск и отвезти ее туда. Уехал бы хоть завтра, будь это возможно.
— А ты? Куда бы ты хотел поехать, если бы мог выбрать любое место?
— Я бы остался здесь.
— Здесь?
Я склонил голову и поцеловал Адди долгим, медленным поцелуем. Будто толпа вокруг нас растворилась. Остались только она и я. Когда я отстранился, она выглядела слегка ошеломленной. Я не смог сдержать улыбку.
— Здесь, кажется, лучшее место из всех, какие я только могу представить.
35

Адди
От пристального взгляда Беккета, когда он говорил, я начала беспокойно переминаться на месте. Это было слишком. А его слова намекали не только на настоящее. В них звучало навсегда.
А мне опасно было надеяться на навсегда. Для меня это никогда ничем хорошим не заканчивалось. Ни с мамой, ни с Эверли, ни с кем-либо, кто был мне по-настоящему дорог.
Я шагнула назад.
— Я найду уборную. Вернусь через секунду.
Я пробралась сквозь толпу прежде, чем Беккет успел ответить. Группа как раз вернулась после перерыва, так что очереди в туалет не было. Я проскользнула внутрь, едва оттуда вышла другая женщина, и заперла за собой дверь.
Я уставилась на себя в зеркало. Под безупречно нанесенным макияжем я немного побледнела. Я открыла холодную воду и на минуту подставила под струю руки. Они дрожали под водой.
Мне не нужны были эти проблески навсегда от Беккета. Потому что если он мне этого не пообещает, я не буду злиться, когда он уйдет. Смогу сохранить нашу дружбу и не ожесточиться. Но если я правда позволю себе надеяться на завтрашний день с ним и еще тысячи дней после, меня раздавит, если он уйдет.
Я намочила бумажное полотенце прохладной водой и отжала его. Потом приложила к шее сзади. Сегодня. Вот все, что имело значение. Нам даже завтрашний день никто не обещал. Я не позволю себе туда заглядывать.