Я теребила край пледа, лежавшего у нас на коленях.
— За последние сутки произошло слишком много.
Беккет хмыкнул.
— Мягко сказано.
— Полагаю, это подняло в тебе что-то старое.
Беккет напрягся и продолжил смотреть в миску с попкорном.
— Я не хочу туда лезть, Адди.
— Почему?
Он с громким стуком поставил миску на журнальный столик.
— Потому что я не хочу, чтобы это дерьмо оказалось у тебя в голове.
— Новость дня, Беккет: мне тоже довелось пережить кое-что ужасное. А видеть и слышать приходилось еще хуже. Твои истории меня не сломают. И, может быть, если ты разделишь со мной свою ношу, нам обоим станет легче. Ты не можешь ждать, что я выложу весь свой груз к твоим ногам, а потом не захочу от тебя того же.
Беккет сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном.
Я протянула руку и взяла его ладонь, переплетая наши пальцы в сложный узел. Такой было бы непросто распутать.
— Я тоже хочу быть рядом с тобой.
— Я убил человека.
Мои пальцы крепче сжали его руку.
— Хорошо.
— На самом деле скорее десятерых. Потому что я недостаточно быстро нажал на чертов спуск.
От Беккета исходило столько боли, что она казалась живой. Дышащей. Сворачивалась вокруг нас обоих.
— Что случилось?
Беккет сглотнул, глядя на наши сцепленные руки.
— В наших клиниках почти везде есть охрана. Там, где хранятся наркотические препараты, без этого нельзя. Их можно выгодно продать на любом рынке. Но та клиника была крошечной. Настолько маленькой, что у нас был всего один охранник. И один вход. Мы не думали, что понадобится больше.
— Звучит разумно.
Я старалась говорить ровно, но удерживать дыхание таким же спокойным было трудно.
— Проблема в том, что одного человека проще подкупить. Пять долларов США — и охранник ушел на десятиминутный перерыв, когда ему велели.
Мои пальцы крепче сомкнулись вокруг руки Беккета.
— Что случилось?
— Вошел человек с пистолетом. Теперь, оглядываясь назад, я помню, что видел его рядом с клиникой в предыдущие дни. Я должен был понять, что что-то не так.
— Потому что видел какого-то человека по соседству? Он мог там жить.
— Он слишком пристально следил за нашим зданием. Я должен был понять, что дело нечисто. Но не понял.
Я провела большим пальцем по руке Беккета. Молчаливая просьба продолжать.
— Я не видел, как он вошел. Я был в дальней комнате, но услышал крики. Выбежал — а он держал ее перед собой, как живой щит. Пистолет у ее головы.
— Кого? — тихо спросила я.
— Джаэль. Женщину из этого района. Я так долго добивался, чтобы она начала мне доверять. Она не любила врачей. Но ее сын хромал. Я видел: когда он вырастет, боль будет только усиливаться. Наконец я уговорил ее прийти и позволить мне осмотреть его. Ему нужна была простая лечебная гимнастика. Только и всего. Через несколько месяцев он был бы совершенно здоров.