— Переживаешь из-за утреннего дыхания?
Она кивнула.
— Мне все равно.
— А мне, может, нет.
Я тихо рассмеялся и тоже натянул простыню до рта.
— Справедливо. Как спалось?
Адди теребила простыню пальцами, не опуская ее.
— Очень хорошо. Даже лучше, чем прошлой ночью. А тебе?
Когда она спросила, в ее лице промелькнула тревога.
— Потрясающе. Кажется, я ни разу не проснулся.
Я не стал говорить, что рядом с Адди мое тело жило своей жизнью. Она стремительно становилась зависимостью. Мне все было мало ее близости. И я хотел знать о ней все. От мелочей, вроде любимого цвета, до важного — всех тайн, которые она так крепко держала при себе.
— Я рада.
Я поднял руку и едва коснулся ее щеки. Там темнел слабый синяк от удара Уолтера. К счастью, на другой щеке, не там, где была рана. Иначе он мог снова ее открыть.
— Как ты себя чувствуешь?
Дыхание Адди сбилось, когда мой большой палец скользнул по ее коже.
— Хорошо. Совсем ничего не болит.
Я сжал челюсти. Ненавидел, что мне вообще приходилось об этом спрашивать.
Она протянула руку и переплела наши пальцы.
— Спасибо, что вчера рассказал мне. Для меня очень важно, что ты доверил мне это.
— Я тебе доверяю.
Меня самого до чертиков поразило осознание, что я доверяю ей больше, чем кому-либо. Но в моих словах был и немой вопрос. Доверяет ли она мне?
Взгляд Адди опустился к моим губам, а потом она отвернулась. Она не собиралась отвечать мне теми же словами. Но отвечала поступками. Отдавая мне части своей истории. Протягивая руку, как только что. Разделяя со мной эту постель. Остальное ее доверие я заслужу. И мне все равно, сколько времени на это уйдет.

Когда я заехал на свое парковочное место у клиники, зазвонил телефон. Я взял его из подстаканника и посмотрел на экран.
— Привет, Холт.
— Привет, мужик. Прости, что так долго не отвечал. Последние пару недель были просто сумасшедшими.
— Ничего страшного. Мы не сильно торопимся.
На самом деле Адди ни разу не упомянула мать после нашего первого разговора о ней. Она знала, что Холт ее ищет, но ни разу не спросила, нашел ли он что-нибудь. Я не совсем понимал, что это значит.
В трубке послышался звук закрывающейся двери.
— Отчасти я так долго молчал потому, что ни черта не нашел.
— Что именно это значит?
— Похоже, Сесили выросла в этих краях. Ее родители давно умерли, братьев и сестер у нее не было. Она вышла замуж за Аллена Кемпера, когда была совсем молодой. Едва девятнадцать.
— Практически ребенок, — пробормотал я.
— Иногда люди просто находят друг друга рано и понимают, что это навсегда. Но не думаю, что здесь тот случай.