Куда я хочу прийти…
Мне следовало остановиться прямо там. Все, что шло дальше, не предназначалось для моих глаз. Но я не удержался. Я слишком сильно хотел узнать об этой женщине больше.
Освоить компьютеры.
Продать одну из своих сумок тому, кто меня не знает.
Проколоть уши.
Получить аттестат.
От этого в животе неприятно скрутило. Ее отец, этот мудак, даже не дал Адди закончить школу. Для мужчин, которые всеми силами стараются придавить собственных детей, в аду должно быть особое место.
Получить водительские права.
Завести кота.
Я тихо застонал.
— Нельзя было выбрать собаку? Вот с этим я бы смирился, — тихо сказал я.
Надеть что-то, в чем я почувствую себя красивой.
Сердце в груди сбилось, будто споткнулось, и мой взгляд снова скользнул к женщине на диване. Я никогда не видел ничего прекраснее. Я повидал немало мира — от больших городов до густых джунглей. Познал бесчисленные культуры и самые разные представления о красоте. Но никто не перехватывал мне дыхание так, как Адди. И дело было не только во внешности, хотя смотреть на нее я любил.
Это было нечто большее. Сила, которая исходила от нее. Доброта, тянувшая к себе всех вокруг. Внутренний бой, который никто не смог заглушить. И, помимо всего этого, то, как она замечала больше, чем остальные. Она обращала внимание на крошечные детали и понимала: именно они могут быть самыми важными.
Я снова взглянул на страницы дневника, и челюсть окаменела.
Научиться самообороне.
Найти маму и сказать ей, что я чувствую.
Один только факт, что эти два пункта вообще оказались в ее списке, заставил злость пульсировать в крови.
Адди пошевелилась во сне, и я замер. Время совать нос в чужие дела закончилось.
— Адди, — тихо сказал я.
— М-м-м, — пробормотала она, и ее глаза дрогнули, открываясь.
Я не смог сдержать смешок.
Она несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.
— Привет.
— Привет. Долгий день?
— Самый долгий.
— Думаю, тебе пора добраться до кровати. Я не хотел оставлять тебя здесь и выключать свет.
Адди села и захлопнула дневник.
— Моя шея тебе благодарна.
Она покрутила головой из стороны в сторону, пока что-то не хрустнуло.
Я протянул Адди руку. Она смотрела на нее секунд пять, а потом вложила свою маленькую ладонь в мою, гораздо большую. Ее кожа была гладкой, как шелк, но эту гладкость кое-где нарушали мозоли. Совсем как сама Адди. Твердость, защищающая мягкость внутри.
— Кажется, я могла бы проспать целый год.
Я пошел к лестнице, по пути выключая свет.
— Хороший первый день?
— В целом да. Просто немного слишком много всего.
— Это много информации сразу. И к тому же ты никогда раньше этим не занималась. По-моему, твоя реакция вполне понятна.