— Да.
— После вчерашней сцены с твоим отцом и Брэндоном ты решила, что поехать одной на велосипеде в питомник — хорошая идея? Когда я был здесь и мог тебя отвезти?
Моя ладонь сжалась на перилах, и я поднялась на ноги.
— Я же сказала: я не собираюсь быть пленницей. Они больше не будут распоряжаться моей жизнью. Я думала, ты это понимаешь.
Беккет сжал переносицу, словно там уже зарождалась головная боль.
— Я знаю, ты хочешь свободы, но ради цветов? Разве это стоит такого риска?
Я смотрела на мужчину перед собой. Я знала, его раздражение идет от хорошего: от тревоги и желания уберечь меня. Но добрые намерения ничего не значат, если они душат.
— Отец никогда не разрешал мне сажать цветы.
Рука Беккета опустилась вдоль тела, и он внимательно посмотрел на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Он всегда говорил, что от цветов нет никакой пользы. Мне разрешалось держать огород, но ни единого цветка — ни на грядках, ни на крыльце, нигде. А я мечтала о цветах. О таком множестве, чтобы утонуть в красках. Я пообещала себе: когда стану свободной, у меня всегда будут цветы.
Напряжение в плечах Беккета ослабло, и он спустился ко мне по ступенькам.
— Адди.
Он двинулся так, будто хотел обнять меня, но я отступила назад. По его лицу мелькнула боль. Она резанула и меня, но я устояла.
— Если ты сейчас меня обнимешь, я поддамся искушению и позволю тебе настоять на своем. Откажусь еще от одной части того, что успела вернуть. А мне нужно стоять на собственных ногах.
На его щеке дернулась мышца.
— Я понимаю. Правда. Просто…
Он замолчал, и в его выражении было столько боли. Я вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить каждое движение, каждую тень. Неужели за этим стояло то, что он не смог защитить сестру? Я была уверена, это часть причины, но чувствовала: есть что-то еще. Беккет работал в странах, разоренных войной, и в общинах, которые восстанавливались после стихийных бедствий. Наверняка он видел ужасные вещи. Может, теперь эти призраки не давали ему покоя.
У меня заныло за грудиной, и я шагнула ближе, положив ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.
— Я всегда слежу за тем, что происходит вокруг. Ехала по главным улицам, где много людей.
Беккет накрыл мою ладонь своей.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Я не хочу гасить твой свет. Меньше всего на свете хочу именно этого.
— Спасибо. Обещаю, я берегу себя настолько, насколько могу. И ты ведь научишь меня самообороне, да?
Уголок его рта дрогнул.
— Как насчет сегодня после обеда?
— С удовольствием.
— Почему бы мне с утра не помочь тебе с цветами? — Он взглянул на горшки и землю и поморщился. — Но предупреждаю: с растениями у меня беда. Мама говорила, что мы с Хейзом даже кактус умудрились бы загубить.