Когда я подошла ближе, он наклонился ко мне и тихо прошептал:
— Дыши. Всё идёт как надо.
Я кивнула и тем самым позволила церемониймейстеру начать.
Слова звучали безупречно. Слишком складно. О долге, о союзе, о будущем, о силе дома и благополучии королевства. О том, как этот брак станет символом единства и стабильности. Я слушала, но смысл скользил мимо, не задерживаясь. Мысли уносились туда, где было лето, свобода, смех без свидетелей и ощущение, что мир может быть иным.
Когда настало время клятв, я почувствовала, как дрогнули пальцы.
Корнелиус заговорил первым. Его голос был ровным и уверенным, он произносил слова так, словно действительно верил в них. Или, по крайней мере, умел заставить поверить других. Он обещал поддержку и уважение, и люди вокруг внимали ему с одобрением, а некоторые даже с умилением.
А потом настала моя очередь.
Я открыла рот и вдруг не смогла вымолвить ни звука. Горло сжалось, дыхание сбилось, а в глазах защипало. Слёзы подступили стремительно, и я ощутила, как они катятся по щекам, оставляя горячие следы. Где-то в толпе ахнули, кто-то прошептал что-то вроде «как трогательно». Я почти видела, как на глазах рождается легенда: невеста плачет от избытка чувств и важности момента.
Но я знала правду.
Я плакала потому, что сердце кричало: «Так быть не должно!». Потому что казалось, будто я стою на краю обрыва, не имея возможности сделать шаг в сторону. Потому что где-то глубоко жила глупая, отчаянная надежда, что сейчас, именно сейчас, случится что-то невозможное. Что в сад ворвётся кто-то запыхавшийся, нарушит чинный порядок, сорвёт церемонию и скажет те самые слова. Ноа… или хотя бы кто-то, кто напомнит, что у меня когда-то был выбор.
Ничего не произошло.
Музыка продолжала играть, солнце светило всё так же ярко, Корнелиус стоял рядом, сжимая мою руку чуть крепче. И я всё-таки произнесла слова клятвы. Тихо, но чётко. До конца.
Когда церемония завершилась, сад взорвался аплодисментами. Нас поздравляли, улыбались, бросали цветы, и я снова надела на себя нужную маску. Мы миновали ликующую толпу и вскоре переместились в главный зал, где уже всё подготовили для празднества.
Там царили шум и свет. Длинные столы ломились от угощений, бокалы звенели, музыка стала живее. Гости оживлённо переговаривались, обсуждая церемонию, будущее, политику и грядущие перемены. Король восседал во главе стола, довольный и собранный, а матушка рядом с ним сохраняла безупречное спокойствие. Корнелиус время от времени наклонялся ко мне, говорил что-то шутливое, будто стараясь разрядить атмосферу, и я отвечала ему улыбкой, почти искренней.