Мы зашли в вагон. В нём пахло углём, маслом и свежей древесиной. Сиденья простые, жёсткие, окна большие, чуть мутные. Люди — рабочие, торговцы, несколько семей. Никакой гвардии. Никто не смотрел на неё так, как смотрели во дворце.
— Ищи свободные места, — негромко сказал я, скользя взглядом по вагону.
Она нашла их первой. Мы сели, я убрал сумки под кресла, откинулся на спинку и только тогда позволил себе выдохнуть. Виолетта сразу прижалась ко мне, обвила мою руку, будто боялась, что я исчезну, если отпустит. Я не возражал.
Только теперь я заметил украшения. Вызывающе яркие для беглецов. Я молча начал снимать с неё браслеты, лишнюю заколку, перстни и убирать в карман плаща.
— Ты опять крадёшь у меня украшения? — рассмеялась она тихо.
Я провёл пальцем по её обручальному кольцу. Вспыхнула незваная ярость.
— Нет, — ответил я спокойно. — Прячу. Иначе украдёт кто-нибудь другой.
Я снял кольцо с её пальца и, не давая себе передумать, потянулся к окну и выбросил его в открытую форточку. Металл звякнул и исчез в темноте.
— Зачем?! — Она ахнула. — Его можно было продать!
— Не обеднеем, — отрезал я.
Поезд дёрнулся, медленно тронулся с места. Колёса заскрипели, затем ритм выровнялся. Я смотрел, как огни столицы остаются позади, и наконец за долгое время не чувствовал, что за мной тянется цепь.
Путь был положен к западному побережью. Оно было ближе, чем Лиорен, где мы когда-то с Виолеттой встретились впервые, и, что важнее, дальше от Кайрэна. Если уж бежать, то бежать туда, где не слышно грохота войны. Судьба Кайрэна оставалась туманной. Я не догадывался, на что король пойдёт дальше, и предпочитал, чтобы между нами и его амбициями было как можно больше миль.
— Приехали, лапушонок, — негромко сказал я, осторожно потрепав Виолетту за плечо.
Путь занял часов пятнадцать. К моему удивлению, почти всё это время она проспала, лишь иногда неловко меняя позу на жёстком сиденье. Я же проваливался в небытие лишь урывками: тело отдыхало, но разум отказывался отпускать контроль.
Виолетта нехотя приоткрыла глаза, а потом резко выпрямилась, прижимаясь к окну. В её взгляде мелькнуло детское восхищение. Я поймал себя на мысли, что скоро смогу снять с неё иллюзию. Здесь её не узнают. Не сейчас. А когда в столице поднимется шум, мы уже будем по другую сторону границы.
Мы сошли на перрон, и влажный воздух тут же ударил в лицо. Он был плотным, солёным, насыщенным запахом водорослей, рыбы и камня. Море было близко. Его не видно, но оно было ощутимо, будто дышало где-то за кварталами. Я подхватил вещи, и мы вышли на улицу.