— Ты понимаешь, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от линии горизонта, — что если появится шанс покончить с ним быстро, я не отступлю.
Мне нужно было произнести это. Не как угрозу. Как условие. Как якорь, за который я всё ещё держался. Потому что если убрать и его — останется пустота.
— Я понимаю, что ты не станешь бездействовать. Я лишь прошу, чтобы это было последним шагом, а не первым.
Последним, а не первым.
Эти слова осели странно тяжело. Не запрет. Не отказ от цели. А порядок. Последовательность. Я вдруг поймал себя на том, что никогда не думал о своей мести как о чём-то, что можно отложить в структуре. Она всегда была отправной точкой.
Я кивнул.
— Я подумаю.
Слова вытолкнули ком из груди… Она предлагала не капитуляцию, а паузу. А я не делал пауз. Я шёл. Всегда шёл вперёд, даже если впереди была стена, даже если приходилось разбивать её лбом.
Виолетта едва заметно улыбнулась и придвинулась ближе, положив голову мне на плечо. Её волосы щекотали шею, дыхание касалось кожи, и в этом простом прикосновении было больше силы, чем в любом из поглощённых мной демонов.
— Мне этого достаточно, — прошептала она.
Я смотрел на море, но видел совсем другое. Внутри по-прежнему гудело. Энергия после вчерашнего демона не улеглась; она не осела, во мне стало больше мощи, чем тело готово выдержать. В висках пульсировало, под рёбрами неприятно сжимало — там билось нечто чужое, пытаясь расширить границы. Это было не истощение. Это было переполнение.
Опасное состояние.
Я знал его. И знал, что в такие моменты лучше не лезть в бой. Потоки становятся резче, вспышки неконтролируемее. Малейшая ошибка, и энергия рванёт не туда или, хуже, выжжет меня изнутри.
Но ей я этого не скажу. Не сейчас. Не когда она только что выдохнула впервые за несколько дней.
— В таком случае, — произнёс я после долгой паузы, — нам стоит не торопиться.
Она подняла голову, вопросительно глядя на меня. В её глазах мелькнул страх, что я сейчас всё перечеркну.
— Что ты имеешь в виду?
Я отвёл взгляд к линии горизонта, собирая мысли.
— Мы и так сорвались слишком резко, — хмыкнул я. — Возможно, нам стоит немного пожить спокойно.
— Спокойно?
— Да. Как обычные люди. Без дворца. Без планов по свержению, — усмехнулся я. — По крайней мере до тех пор, пока мы не окрепнем.
Я почувствовал, как что-то сопротивляется этой мысли, обвиняя меня в предательстве собственной цели. Но вместе с этим было и другое ощущение — едва уловимое облегчение. Если я не рвусь в бой сейчас, ничего не рухнет. Мир не рухнет. Король не исчезнет, но и я не исчезну.