— Я помогу, — сказал Ноа.
Толпа затихла, неохотно давая ему дорогу. Он опустился на колени рядом с раненым. Я видела, как его пальцы на мгновение зависли над телом мужчины, не касаясь кожи, но считывая каждое повреждение. Я стояла в шаге от них, прижавшись к стене.
Его ладони засветились мягким теплом. Не яростным пламенем, а глубоким, ровным светом, напоминающим раскаленный янтарь. Воздух в коридоре стал плотнее, будто наэлектризованным перед грозой. Тишина загустела. Даже стоны мужчины постепенно стихли, он замер, широко открыв глаза.
— Тихо, — произнёс Ноа негромко. — Смотри на меня.
Голос был низким, в нем вибрировала сила, которая не приказывала, а буквально удерживала сознание раненого от обморока. Я видела, как кость под кожей медленно, со страшным сухим хрустом выравнивается под его пальцами. Как опухоль на глазах начинает спадать, а тёмное пятно на ткани перестаёт расти.
Это было не похоже на то, что я видела раньше. Он отдавал.
Я чувствовала, как из него вытекала магия, как свет в его ладонях пульсирует, перетекая в чужое тело.
Мужчина сначала вскрикнул от боли, потом от удивления, а затем его лицо разгладилось.
— Что вы… сделали?.. — прохрипел он, пытаясь приподняться. — Вы… целитель?
Ноа медленно убрал руки. Его лицо оставалось маской, но я заметила, как побледнели его губы и как мелко дрогнули кончики пальцев.
— Ничего необычного, — сухо ответил он.
Необычного? Я смотрела на него и понимала, что это больше, чем просто магия. Это была тончайшая, ювелирная работа. Он не просто залечил кость. Он восстановил всё его существо, остановил кровь, выжег саму возможность воспаления, я ощущала это. И он не рожден целителем, что и без этого были крайне редки.
Толпа начала восторженно гудеть, Ноа поднялся чуть медленнее обычного, слегка качнувшись, а я подошла ближе, коснулась его руки. Она была холодной, как лёд на перевалах.
— Ты в порядке? — прошептала я.
— Да, — коротко ответил он, но его дыхание стало глубже и тяжелее. Его тело требовало покоя после такой отдачи.
На следующее утро мужчина спустился в зал на завтрак сам, он шёл осторожно, но без костылей. Люди смотрели на него с изумлением, провожая каждый шаг тихим шёпотом. Он подошёл к нашему столу и положил на него тяжелый кожаный мешочек. Монеты в нём глухо звякнули.
— Вы спасли меня.
— Это не обязательно… — начал Ноа.
— Обязательно, — перебил мужчина. — За такую работу берут втрое больше.
Я увидела, как Ноа на секунду задумался. Его гордость боролась с реальностью. В итоге он взял мешочек, и я заметила, как расслабились его плечи.