— Тебе нужно отдыхать, — сказала она уверенно. — Я велю слугам, чтобы тебя не беспокоили.
Она поцеловала меня в макушку, как много лет назад. В этом жесте было столько тепла, что я убедила себя: всё хорошо. Всё правильно.
Когда она вышла, комната снова погрузилась в тишину. Я легла на постель и уставилась в потолок. Тень от балдахина колыхалась на стене, повторяя моё дыхание. Глубоко в сознании я чувствовала странную устойчивость — невидимый стержень, на который можно опереться. Это ощущение не имело имени, но было настоящим.
Я закрыла глаза, ожидая, что сон накроет быстро, после такого дня тело должно было требовать отдыха. Но он не приходил. Мысли не кружились, не тревожили, а наоборот, всё было слишком гладким. Тишина в голове казалась искусственной.
Я перевернулась на бок, подтянула одеяло к плечам. Ткань была тёплой и привычной. За окном прошёл дозор, глухо звякнули доспехи, шаги затихли вдали. Дворец спал.
А я — нет.
Минуты тянулись вязко. Я чувствовала собственное размеренное сердцебиение. И вдруг что-то едва ощутимо шевельнулось у ног. Настолько слабо, что я сначала решила: показалось. Ткань просто осела, складка изменилась.
Я замерла. Снова.
Моё дыхание оборвалось. Я резко села, и одеяло соскользнуло вниз. В полумраке, в слабом свете ночной лампы, на простыне извивалось тонкое тело. Красное. Не алое — тёмно-багровое, с глянцевым блеском, покрытое лаком. Змея была небольшой, изящной, в её движениях не было суеты. Она скользила уверенно, принимая на себя право хозяйки пространства.
Я не закричала. Странно, но не закричала.
Мир вдруг стал слишком чётким. Я видела каждую чешуйку, каждый изгиб. Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло нечто разумное.
— Стража… — произнесла я, но голос прозвучал глухо, будто из-под воды.
Змея метнулась.
Я почувствовала короткую, острую боль у лодыжки, будто меня укололи раскалённой иглой. Это был точный укус, без лишнего движения. Я вскрикнула, отдёрнула ногу, но было поздно.
Жжение разлилось мгновенно. Не по коже, а глубже. По венам. По памяти.
В голове что-то треснуло, словно оборвалась тонкая нить, державшая плотную завесу. И хлынуло. Не образы — лавина.
Ночь в гостинице. Шум металла. Крик. Броня, вспышка магии. Огромная тень медведя. Ноа.
Ноа.
Его голос. Его руки. Его взгляд, когда он говорил: «Беги». Его кровь на камне. Его имя, которое я кричала так, что сорвала голос.
Я захлебнулась воздухом.
Это не было похищение. Не было шпионов Кайрэна. Не было спасения из чужих лап. Был побег. Был Асадаль. Степи. Хвойные леса. Поезда. Гостиницы с тонкими стенами. Его ладони, светящиеся тёплым светом при целительстве. Его смех. Ночь под дождём, когда он признался, что боится перестать чувствовать.