Мы растворялись друг в друге. Медленно, боясь разрушить этот момент резким движением. В каждом прикосновении, в каждом поцелуе было доверие, нежность и то странное, новое чувство, которое пугало и манило одновременно заставляя забывать обо всём на свете. Мне казалось, что я никогда ещё не была такой живой, такой настоящей, как сейчас.
Время потеряло смысл. Всё слилось в единый, лихорадочный ритм, что завершилось сладким блаженством и дрожью по телу.
Когда он прижал меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо, я почувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит, уступая место спокойствию и умиротворённой радости.
Мы ещё долго лежали рядом, не торопясь отстраняться. Его рука лениво поглаживала мои волосы, я рисовала пальцем невидимые узоры на его плече и думала лишь об одном — о том, что в этот момент мне не нужно ничего больше.
— Я люблю тебя… — тихо, еле слышно произнесла я. Эти слова дались легко, без тревоги и сомнений, будто я произносила что-то давно знакомое, жившее во мне задолго до того, как я осмелилась сказать это вслух.
— Любишь? — так же негромко переспросил он, взглянув на меня.
Я лишь кивнула, тихо угукнула и улыбнулась, увидев в его глазах тот самый огонёк, который чувствовала сейчас внутри себя.
— Я хочу быть рядом. — сказал он и поймал мою ладошку, коснулся губами пальчиков. Для меня этот ответ был больше, чем признание. Это обещание, которое может быть неисполнимо, но от этого не становится менее желанным. Впрочем, думать об этом сейчас совсем не хотелось.
Я не заметила, как уснула в его объятиях, уткнувшись лицом ему в плечо, слушая ровное дыхание. Ночь прошла быстро, словно один короткий миг. Кажется, мне не снилось абсолютно ничего, кроме отголосков той нежности, что переполняла меня накануне.
Поутру в дверь обыденно начала стучать служанка. Я вздрогнула, открыла глаза и сразу наткнулась взглядом на мирно спящего Ноа, с растрёпанными волосами и таким спокойным лицом, что мне невольно захотелось улыбнуться.
— Встаю! — поспешно откликнулась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее.
Тревога пришла вместе с тем, как окончательно рассеялся сон. Мысли закружились вихрем: как он выберется отсюда при свете дня? Что будет, если стража заметит тень на стене? Если матушка узнает… От моего голоса Ноа приоткрыл глаза.
— Как громко… — сипло пробормотал он, щурясь и сонно морщась.
Я уже сидела на постели, взвинченная и напуганная возможными последствиями. Какой ужас…
— Быстрее вставай! — зашипела я на него полушёпотом, наклоняясь ближе. — Мне нельзя опаздывать на завтрак! Как тебя вообще вывести отсюда?!