Конечно, сама человеческая природа далека от идеала, но без тьмы не было бы и света, без ошибок — роста. А вот демоны… они не несли в себе ничего, кроме разрушения. И мысль, что я способен очистить мир хотя бы от этого наваждения, всегда жила во мне, пропитывала каждую клетку моего тела. Что бы я не чувствовал сейчас, какими бы яркими и манящими не были эмоции, как бы не хотелось просто жить... Я не мог всё бросить. Не имел права.
К тому же у Виолетты была совсем иная судьба. Ей предстояло провести жизнь в тепличных условиях, среди роскоши и заботы, не зная ни голода, ни холода, наслаждаясь созиданием, знаниями и теми интересами, что не обременены выживанием. Разве это не счастье? Что мог дать ей я — человек, идущий по краю, привыкший к крови и грязи?
Последний день перед отъездом Виолетта провела с друзьями. Я намеренно не объявлялся и не мешал ей, давая возможность проститься, насладиться последними мгновениями летнего покоя и беззаботности. Я знал, что на пристани для неё и её матери уже готовят паром, знал и то, что среди всех лиц она ищет моё. И всё же мысль о встрече пугала: мне предстояло отпустить её, позволить уйти туда, где ей будет спокойно и безопасно, без меня.
Я пришёл на пристань почти впритык к отъезду. Конечно, вчера мы долго говорили, прощались, вспоминали смешные и яркие моменты, но я понимал, что нельзя просто исчезнуть, сбежать, оставив всё недосказанным.
Виолетта заметила меня почти сразу, как только появилась у причала в сопровождении прислуги. Я стоял в стороне, близ торговых лавочек. Её матери ещё не было. Я видел, как она замерла, а на лице сменились растерянность, злость и, наконец, тихая грусть. Она что-то быстро сказала слугам и почти бегом направилась ко мне. Я ожидал упрёков, что она будет сердиться за моё отсутствие, но вместо этого она буквально налетела на меня, обвила руками и задрожала, всхлипнув и уткнувшись лицом мне в плечо. Я обнял её в ответ.
— Почему только сейчас…
— Прости. Я не мог.
Она подняла на меня взгляд, еле сдерживая слёзы. Глаза блестели, нос покраснел, и от этого зрелища у меня всё болезненно сжалось.
— Вот и всё… — тихо произнесла она.
Я ободряюще ей улыбнулся, коснулся пальцами её щеки, убирая выбившуюся из косы прядь и стараясь передать ей хоть каплю уверенности.
— Это совсем не конец. Тебя ждёт прекрасное будущее.
— А тебя? — ещё тише спросила она, внимательно глядя мне в глаза.
— Ещё не знаю, — ответил я честно и снова улыбнулся.
Виолетта судорожно вздохнула и потянула меня за лавки, подальше от лишних глаз. Мы оба понимали, что гвардия и прислуга вряд ли упустят это из виду, но сейчас ей было всё равно. Она поймала моё лицо в ладони и поцеловала. Жадно, пылко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успела сказать. Я ответил, прижав её ближе, и старался запомнить каждое ощущение, каждое мгновение, зная, что судьба разводит нас слишком далеко.