— В другой раз, — ответила я и направилась к выходу, чувствуя на спине их недоуменные взгляды.
Уже в коридоре я замедлила шаг и глубоко вдохнула. Кулон на шее был тёплым, почти живым, и это ощущение удерживало меня от желания развернуться и снова надеть привычную маску. Мир не ограничивался фарфором, чаем и удачным браком.
Старые подруги не ошиблись. Уже через неделю был устроен первый бал, объявленный как запоздалое празднование моего дня рождения. Весь двор загудел, точно встревоженный улей. Слуги сновали по коридорам, музыканты репетировали до изнеможения, а в залах меняли драпировки и цветы. Я наблюдала за этой суетой со стороны, не до конца понимая, что всё это — ради меня и одновременно совсем не для меня.
С самого утра в мои покои стекались служанки. Меня усадили перед зеркалом, расчесывая волосы долгими, выверенными движениями, и принялись примерять один наряд за другим. Шёлк, бархат, вышивка, драгоценности. Всё было безупречно, дорого, предсказуемо. Я послушно позволяла крутить себя, поднимать руки и затягивать корсеты, пока одна из девушек, негромко вздохнув, не потянулась к кулону на моей шее.
— Это нужно снять, Ваше Высочество, — проговорила она осторожно. — Украшение не из придворного набора. Королева Розмари велела…
Я перехватила её руку прежде, чем та успела коснуться цепочки, и качнула головой. В отражении зеркала я увидела собственный взгляд: непоколебимый и упрямый.
— Нет, — сказала я негромко, но твердо. — Он остаётся.
Служанка замялась, растерянно оглянувшись на старшую. В комнате повисло натянутое молчание, непривычное для суетных приготовлений.
— Это… важно для вас? — наконец решилась спросить она.
Я опустила ладонь на камень, ощутив его поддерживающий жар, и на мгновение перед глазами всплыло лицо Ноа: его взгляд, его голос, обещание, сказанное шёпотом у моря. Сердце сжалось, но вместе с этим пришла странная уверенность.
— Очень, — ответила я.
Больше возражений не последовало. Кулон остался на месте, скрытый в вырезе платья, словно маленькая тайна, которую я уносила с собой в этот зал, полный чужих ожиданий.
Когда приготовления завершились, двери распахнулись, и в покои вошла матушка. Она окинула меня внимательным взором, задержавшись на лице, на осанке, на деталях образа. На секунду мне почудилось, что она заметила цепочку, но если и так — она ничего не сказала, лишь едва заметно кивнула.
— Пойдём, — произнесла она спокойно. — Тебя ждут.
Мы вошли в главный зал вместе. Гул голосов мгновенно стих, и десятки взглядов устремились в нашу сторону. Свет массивных люстр отражался в золоте, стекле и камнях, воздух был наполнен ароматами духов и свежих цветов. Люди улыбались, кланялись, перешёптывались, оценивая каждый мой шаг, каждое движение, будто я была не живым человеком, а частью тщательно продуманного представления.