Но тут я вспоминаю. И давлю в себе чувства, укрощаю их, заставляю себя видеть в нем только союзника – и ничего больше.
Встаю со стула, тщательно пряча мешанину своих мыслей и желаний, и как бы ненамеренно отступаю от него. Потягиваюсь, ощущая каждый синяк, оставленный вчерашним падением, чувствуя усталость и боль во всем теле.
– Готова? – спрашивает Эли тихо.
«Да, – думаю я, – он знает, что я чувствую на самом деле». Как я борюсь с этими чувствами всеми фибрами своей души. Ради него, ради себя. Киваю, не доверяя собственному языку, стискиваю протянутую мне руку, и мы шагаем в тень.
Первой нас находит Танит. Мы приземляемся в холле замка Эннор. Я спотыкаюсь, пытаясь удержаться на ногах. Эли оседает, но успевает вскинуть руку и ухватиться за перила. В этот момент Танит со двора входит. С ее волос и одежды струится вода.
– Дождик? – спрашиваю я ее.
Она мигом оценивает обстановку – и встревоженно спешит к Эли.
– Где вас носило? – Она помогает ему пройти в большой зал, где мы пили чай в то первое утро.
Лежащая у камина Мэгги тяжело поднимается и тычется носом в Эли, инстинктивно понимая, что он ранен. Танит вздыхает и продолжает:
– Мы пытались найти вас. Мирри вне себя. Мы едва не отправились в ковен, чтобы выяснить, не захватили ли они вас.
– Я в порядке, – слабо говорит Эли. – Всего лишь царапина. А для Миры хорошая практика. Просто устал и слегка потрепан.
– Хорошая практика? – Это торопится к нам Каден. – Бриэлль?
Эли мрачно кивает.
Каден, ругаясь, обшаривает меня с ног до головы беспокойным взглядом.
– Нет, все в порядке. Я цела. – Я отталкиваю его. – Только проголодалась. Уже одиннадцать?
– Далеко за.
Разворачиваюсь и вижу стоящую в дверях зала Эмму. Эли – в сопровождении Танит – идет прямо к ней, и Эмма лучезарно улыбается ему.
– Доставляете хлопоты, юный лорд?
– Конечно, – хрипло выдыхает он и почти прижимается лбом к ее лбу. – Но только приятные.
Она тоже подается к нему, кладет бесплотную руку на щеку Эли.
– Твоя мать гордилась бы тобой. – Потом Эмма обводит взглядом нас всех. – Ну-ну-ну. Нужно что-то посерьезней проклятья ведьмы Тресильен, чтобы отправить меня в иной мир. Лепешки стынут. Хлеб только что испечен, есть свежее масло, яблоки и сыр.
Я следую за остальными и падаю в кресло у камина на кухне, как и была, в боевых кожаных доспехах, усталая и измученная. Но когда вбегает Мирриам, видит нас с Эли и, скрывая слезы облегчения, хлопает его по плечу, я понимаю, что должна кое-что сделать. Прямо сейчас.
Каден наполняет тарелку и сует ее в мои еле шевелящиеся руки.
– Ешь, потом поговорим. Ты как, вспомнила приемы, которые мы отрабатывали, встретившись с ней?