– Я готова.
Он улыбается. Маленькое окошко в его сердце приоткрывается, и от тепла наших сомкнутых рук вспыхивают и бегут по моим венам трепетные искры.
– Тогда задержи дыхание. И не отпускай меня.
Глава 6
Мы шагаем в тень. В груди все сжимается, когда я вижу, как окружавшие меня лица растворяются во тьме. Я тону, я отрываюсь от земли, я лечу, подхваченная бешеным штормом, – и все это одновременно. Единственное, что я чувствую, это рука Элайджи, и я сжимаю ее крепче, ведь мне нужно ощущать его присутствие, нужно знать, что я не останусь одна в этой бездонной, пустой утробе ночи. Я ничего не вижу, не могу дышать, и когда в грудь впиваются когти паники, я волей-неволей открываю рот и кричу.
И тут мир обретает четкость.
Падаю на колени, судорожно глотая воздух, трясясь всем телом. Элайджа отпускает мою руку, и я тут же упираюсь обеими ладонями в пол, чувствуя, как вгрызается в плоть резкий холод каменных плит.
– С каждым разом будет легче, – говорит Элайджа, и голос его звучит словно с другой стороны длиннющего туннеля, как будто я все еще где-то очень и очень далеко.
Постепенно бешено колотящееся сердце унимается, входя в привычный ритм, а глаза привыкают к полумраку.
Я в длинной комнате, обшитой панелями темного дерева, с высокими окнами, в которые сочится тусклый свет. Большую часть пространства занимает массивный стол, окруженный креслами – по двенадцать с каждой стороны. На стенах висят портреты, написанные в приглушенных тонах, и лишь золотые вкрапления изредка поблескивают на свету. На одном холсте изображена семья. У ног хозяина лежит собака размером с крупного волка. Это, наверное, тот замок на вершине скалы, замок в форме звезды, высящийся над городком внизу.
– Добро пожаловать в замок Эннор, мою обитель, резиденцию Дома Тресильен.
Элайджа прислоняется к стене в нескольких шагах от меня. Губы его кривит усмешка, руки скрещены на груди, и хотя он, похоже, пытается изображать развязность, я вижу напряжение в его глазах, вижу, как он слегка сутулится – и как он бледен. Моргнув еще пару раз и неслышно выругавшись, я трудом распрямляюсь и поворачиваюсь к нему:
– Это никогда больше не повторится. Никогда.
Элайджа небрежно пожимает плечами, и ухмылка его становится еще шире.
– Как хочешь. Кстати, пожалуйста.
– И за что это я должна была тебя благодарить?
– За то, что я постарался сделать наше путешествие легким и быстрым. Это не всегда так приятно.
Я изумленно таращусь на него.
– Это – приятно?
– Сплошное удовольствие. Так что, как я и сказал, – пожалуйста.
Не успеваю я ответить (или хорошенько стукнуть его по башке чем-нибудь тяжелым, что под руку подвернется), дверь в углу комнаты отворяется. Элайджа тут же широко разводит руки, точно распахивая объятья, и его насмешливая ухмылка становится куда более искренней, даже теплой.