– Гроза пришла, когда я ее позвала, не один раз, а два…
– Это что-то вроде песни сирен, – бормочет Танит. – Задокументированных сведений крайне мало. В гримуарах ведьм Тресильен строятся предположения, но ни один человек не выжил после того, как его заманила сирена – или после вызванного сиреной шторма.
– Но это же невозможно! Я не жажду человеческой крови. Я люблю море, мне хорошо там, под водой, я там оживаю, но это единственная связь с моим наследием. Во мне нет никаких сил.
– Нет? В твоей крови магия, Мира. Посмотри, на что способен Эли – и никто этого не понимает. Никто не знает, кто он такой, даже он сам. Его мать была ведьмой, а его отец… мы не уверены. В этом мире нет других существ или монстров, способных ходить между тенями или подчинять их своей воле. И все же Эли существует.
– Значит, Элайджа – он как я? Не совсем человек?
– Я бы сказала, что нет, а ты? Не ведьма, но и не совсем такой, как я, – магическое создание в человеческом обличье. – Танит улыбается так, словно я – жутко интересная книга, которую она только что открыла для себя. – Возможно, вас таких только двое в этом мире: чтобы ни то, ни другое. Однако оба вы – полноценные личности.
– Но сирены во мне недостаточно, верно? – Я криво усмехаюсь. – Карта не является частью меня, и я не могу больше рисковать, вынося ее из замка. Придется держать ее под замком. А без карты мы не будем иметь преимущества.
Танит задумчиво мычит:
– «Недостаточно сирены». Гм-м-м, интересное замечание.
– Что бы ты предложила?
– Я… – Она медлит. – Если карта – ключ к успеху и свободе Везучих островов, нам нужно сделать так, чтобы она по-прежнему приносила пользу и чтобы ты оставалась тем оружием, которое нам нужно.
Глава 16
Сумеречный прилив несет «Фантом». Идти до бухты много часов, и маршрут продуман так, чтобы избежать встречи с дозором и флотом Реншоу. Карту я неохотно оставила в замке. Эмма обещала охранять ее. Брать карту с собой слишком рискованно, как бы сильно мы ни нуждались в тех знаниях, что она несет. Но после отплытия я чувствую ее отсутствие как свежую рану.
Когда мы подходим к месту назначения, я вместе с остальными пригибаюсь к палубе. Все стараются не издавать ни звука. Джоби стоит у штурвала; Мирриам, Каден и я ждем сигнала Элайджи. Вновь увидев Джоби – с его копной каштановых волос, с его кротким нравом, – я сразу вспомнила те дни, когда впервые плыла под этими парусами, когда меня густым туманом окутывали слои обмана и тайн… Теперь ничего такого между нами нет, а тепло и доброта Джоби сродни теплу и доброте Кадена. И я понимаю, что Элайджа выбирает людей, ориентируясь не только на их навыки, которые могут оказаться полезны; он окружает себя теми, кто для него как родные.