– Думаю, эта заинтересует тебя больше.
Я беру томик. Темно-зеленая обложка скользкая и холодная на ощупь, в отличие от тканевых переплетов соседних томов. Открываю титульный лист, хмурюсь:
– Колдовство?
– Это гримуар. Принадлежал матери Эли.
Наши взгляды встречаются. Танит забирает у меня книгу о Мидденвайлде и ставит ее обратно на полку. Я открываю гримуар посередине и обнаруживаю, что поля вокруг убористого текста испещрены пометками.
– Родословная ведьм Тресильен длинная и выдающаяся, – добавляет библиотекарь. – Мать Эли была последней, тесно связанной с Эннором.
– Но не последней из всех?
Я листаю книгу к началу. Нахожу иллюстрацию: цветущее поле, а в центре его – дверь. Проем из одной лишь тьмы. Быстро переворачиваю страницу. Там заклинание, позволяющее извлечь имя или тайну из чужого разума.
– Нет, – отвечает Танит. – В Хайборне есть ковен, с которым Эли регулярно встречается. Этот ковен связан с семьей Тресильен.
Я захлопываю гримуар и возвращаю книгу Танит.
– Элайджа привел сюда и тебя? Как и остальных?
Глаза ее изумленно расширяются:
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что ты же не человек, так ведь? – Я понимаю, что интуиция меня не подводит, и предпринимаю новую попытку: – Ты – магическое создание.
Она заливисто смеется, и я на миг вижу настоящую Танит. Ее янтарные глаза горят, кожа мягко светится, отражая льющийся в окна свет, словно это вовсе не кожа, а тысячи сверкающих чешуек.
– Если бы я приняла свой истинный облик, ты бы с визгом убежала из замка.
Я сглатываю.
– А Элайджа видел?..
– Лишь однажды. – Она моргает, и глаза ее вновь человеческие, хотя в них все равно плещется янтарь, и кожа больше не светится. Фыркнув, Танин ставит гримуар на место. – Меня спас кое-кто из его близких, дал мне повод принять этот человеческий облик, а я в свою очередь дала клятву верности роду Тресильен. Эли. С тех пор я служу тут библиотекарем. Книги куда интереснее большинства людей. И людей, и ведьм, которых я знала на протяжении этих лет… Что ж, скажем так – совсем не много тех, кому я продемонстрировала свой истинный облик. Ему я открылась впервые за век.
– Так ты… – Я моргаю, отмечая, как молодо она выглядит, как грациозно двигается – как вода, как пламя. – Тебе, наверное, сотни лет.
– Я, по сути, ровесница Мирриам и Кадена. – Пожав плечами, Танит идет к полкам, проводит пальцем по корешкам. – Насколько мы можем судить.
– А что будет со мной? Я останусь молода?
Библиотекарь мешкает, оглядывает меня с ног до головы, а потом говорит тихо:
– Знаю, ты пришла, надеясь получить ответы, может, даже узнать о ком-то, подобном тебе, но я нашла мало информации о сиренах, Мира. Очень мало. Некоторые источники утверждают, что ваш вид живет тысячу лет. Некоторые – что сто и век ваш ближе к человеческому. То, что ты отчасти сирена, отчасти человек… – Она вновь пожимает плечами. – Мы многого о тебе не знаем. И многое предстоит узнать.