После долгой паузы Эли открывает глаза и вздыхает.
– Хорошо. Ударим через три дня и покончим с Реншоу.
Глава 35
Единственное, что презирает Бриэлль, – это неудачи. С тех самых пор, как несколько лет назад стала охотником, она никогда не теряла ни одного магического создания и никогда не возвращалась с пустыми руками. А сегодня она лишь шипит, когда ведьма, исцеляющая ее бедро, завершает читать заклинание. Ведьма выдергивает клинок, тот со звоном падает на пол, и кровь Бриэлль быстро сворачивается, а рассеченная мышца срастается сама собой. Это даже не больно, только зудит сильно и почесаться невозможно. Охотница вздрагивает под руками ведьмы, сжимая кулаки.
Больше всего ее раздражает не то, что она ранена, а то, что потерпела неудачу. Она вернулась в ковен без девчонки-чудовища, не отомстив за Лори, и продемонстрировать может только клинок Миры, засевший в бедре и обездвиживший ее. Бриэлль рычит, пока работает заклинание, зажмурившись и терпя распространяющийся под кожей зуд, усиливающийся, превращающийся в пламя, жгущий так, что она скрежещет зубами.
– Готово. – Ведьма шмыгает носом. – Теперь можешь докладывать мал. Она ждет.
– Ну конечно, – бормочет Бриэлль, убирает ноги с белоснежной хрустящей простыни и ставит их на пол. Поднимает нож Миры, смотрит на кровь, замаравшую лезвие. Ее кровь. – Проклятая сирена, – выплевывает она, выходя из комнаты.
Малефанта действительно ждет Бриэлль, барабаня по столу обсидиановыми ногтями. Бриэлль проскальзывает в комнату, опускается в кресло напротив приемной матери и вздергивает подбородок под холодным взглядом мал.
– Докладывай, охотница.
– При помощи заклинания, которое мы вложили в привязку, я выследила ее на изолированном островке к северу от побережья Арнхема.
– И?
Бриэлль впивается ногтями в подлокотники кресла, напоминая себе, что нужно сохранять сдержанность.
– Она ушла. Оставив прощальный подарок. – Охотница кладет нож на стол, с трепетом отмечая, что лицо мал на миг кривится от отвращения.
Малефанта не вдается в подробности. Она предпочитает давать задания, выслушивать отчеты и сохранять руки в безупречной чистоте.
– Вещественное доказательство можешь убрать, – бросает ведьма. – И назови хотя бы одну вескую причину, по которой мне не следует отправить тебя на ближайшие десять лет на Вальстру, охотиться на огненных духов.
У Бриэлль кровь стынет в жилах. Что, если мал так и сделает? Охотница вовсе не уверена, что это пустая угроза. Пускай мал и удочерила ее после смерти настоящей матери, но малефанта может быть и жестокой, и холодной, а теперь еще, похоже, и злобной. Прокляла же она Эмму, духа, защищающего остров Эннор и его обитателей – включая собственного сына мал, – в отместку за кражу книги и амулета. И обвинила дочь, подвергнув ее ведьминому суду, заставляя доказать невиновность. В глазах Бриэлль все это… непоправимо.