Только вот, когда я выныриваю, я вижу толькоего . Его глаза, его улыбку, его большое сердце. Я и горю, я сгораю, хотя и знаю, что ничему не бывать. Я слишком боюсь новой потери. Это слишком больно. Я не выдержу.
Но я все равно горю желанием.
Поэтому я остаюсь в море, пока солнце не клонится к закату, пока тьма не сгущается, превращаясь в ночь, и пока пламя внутри меня не остывает. Я ныряю к самому дну и запускаю пальцы в песок. Я слушаю океан, шторм, рокочущий за много миль отсюда, и начинаю медленно разбираться. Разбираться в мире, окружающем меня, и в том, что у меня внутри.
В том, чем я могу стать.
Глава 30
Влажный туман Хайборна навязчивее проклятья. Бриэлль поднимает воротник, спасаясь от липкой серости, лезущей за шиворот, разгоняющей по коже мурашки. Она ждет на углу Хлебной улицы, под одиноким фонарем. Пятиэтажные дома, высящиеся вокруг, пялятся на нее огромными темными глазами окон.
За четверть часа до полуночи появляется глянцево-черный экипаж без гербов, без всяких знаков различия, и только мягко бьющие копытами по земле призрачно-белые лошади говорят о том, что это не обычная карета Хайборнской знати. Лишь в конюшнях правящего совета содержатся такие белые лошади, чьи лоснящиеся шкуры сияют в лунном свете. Бриэлль, вздохнув, подходит к дверце кареты.
Тоже мне секретность.
Возница не спускается, чтобы помочь ей сесть, так что охотница сама открывает дверь, залезает внутрь и закрывает дверь с тихим щелчком. В экипаже холоднее, чем снаружи, и Бриэлль рада, что надела плащ и кожаные перчатки. Она садится напротив уже находящегося в карете мужчины. Это тот, кто при дворе стоял у окна, взирая на Хайборн, – Нерон, человек с пепельными глазами.
От него веет чем-то металлическим, хотя запах этот и скрывает сладкий аромат роз. Или фиалок? Светлые волосы мужчины, зачесанные назад, открывают тонкое бледное лицо, лишенное морщин. Такое впечатление, что он нечасто прогуливается под солнцем. Подбородок его вял, губы мягкие, розовые, а вот глаза как-то совершенно не подходят к этому лицу. С жестким, как чешуя огнедышащего дракона, взглядом, пронзительно-серые, они не похожи на человеческие.
Несколько секунд он смотрит на Бриэлль в мягком колдовском свете, озаряющем экипаж. Наверное, за этот свет неплохо заплатили ковену. Затем Нерон поднимает трость с серебряным набалдашником, резко стучит в потолок и рявкает:
– Едем!
Карета, дернувшись, трогается с места и катит по Хлебной. Бриэлль облизывает губы, размышляя, с чего бы это член правящего совета лично решил выслушать ее отчет. Обычно они удостаивают встречи лишь малефанту ковена, а вызов охотника – явление редкое. В ушах начинает звенеть: такой звон она, бывает, слышит перед засадой или схваткой. Бриэлль разминает пальцы, касаясь рукояти потайного клинка.