Когда мы возвращаемся в город, уже сгущаются сумерки. Элайджа тянет меня за руку к пабу на набережной:
– Конечная остановка.
Шум в «Русалке» оглушает. Никто не смотрит на нас, когда мы протискиваемся сквозь толпу, все поглощены собственными делами, все хохочут и болтают. Я придвигаю табурет к барной стойке, устраиваясь рядом с Элайджей, а парень за стойкой, протирающий стаканы, вопросительно смотрит на нас.
– Что там сегодня самое лучшее, Марк? Два раза.
Бармен кивает, перекидывает салфетку через плечо, достает из-под стойки бутылку и наливает в два дымчатых стакана немного нефритово-зеленой жидкости. Один стакан он пододвигает мне, другой – Элайдже, после чего, коротко бросив «За счет заведения», переходит к следующему клиенту.
Взболтнув выпивку, я чокаюсь с Элайджей:
– За сделки и сюрпризы.
Хмыкнув, он наклоняет голову:
– За юных женщин, сотканных из бурь.
Улыбнувшись, осушаю стакан, и ледяной огонь опаляет мое нутро. Судорожно кашляю. Жжение уходит, сменяясь теплом и мягкостью, затуманивая все чувства, приглушая тот ужас, который я испытывала, когда горел мой остров, укрощая преследующие меня кошмары. Вены наполняет ярость, пока тлеющая, но решительная, обостряющая ощущения, напоминающая о том, кто я. О том, что я не бессильна.
– Спасибо, Элайджа.
– За что?
– За понимание. Ты знаешь.
Он улыбается. Лицо его серьезно, сосредоточенно, и когда он поворачивается к Марку, чтобы заказать еще две стопки, бедро его касается моего. А я понимаю, что не что иное, как отсутствие контроля над собственной жизнью, порождает во мне чувство глубокой тревоги. Дозор и Реншоу отняли у меня уверенность, украли концентрацию. Но тут, на Энноре, я, похоже, возвращаюсь – к себе. Бедро Элайджи едва касается моего, но от этого прикосновения в жилах моих пляшет пламя, еще больше обостряя ощущения. Шум паба вокруг нас, хриплый, безудержный, пронзительный, набирает силу, и мы болтаем ни о чем, обмениваясь историями, и к концу вечера, когда мы поднимаемся на холм под забрызганным звездами небом, я понимаю, что пустота в моей груди стала чуточку меньше – она заполнилась мерцанием пламени, которое все горит и горит.
Глава 12
Вернувшись в ковен, она топает грязными запыленными ботинками по натертым половицам вестибюля, зарабатывая суровый взгляд Пеони, дежурной ведьмы.
– Удачная охота? – спрашивает ее Пеони, откидывая за плечо длинные, тяжелые, гладкие, чернильные волосы. Брезгливо поджимает губы, потом смягчается, разглядывая свои глянцевые черные ногти. – Знаешь, Бриэлль, я восхищаюсь тем, как ты выполняешь задания. Малефанта сделала правильный выбор, удочерив тебя. Такоеполезное для ковена оружие.