Бриэлль удается сдержать фырканье. Она растрепана и голодна, потому что только что сошла с утреннего дилижанса из Хейл-Харбора. После двух остановок для смены лошадей, очень быстрого перекуса на постоялом дворе в сорока милях к югу от Хайборна и пузатого соседа на последнем отрезке пути, занудно и безустанно ругавшего состояние дорог, терпение Бриэлль совсем на исходе.
– Да, задание выполнено успешно, и как же тебе повезло, Пеони, что ты член ковена, где охотники вроде меня приносят свежие склянки. – Она приподнимает брови. – Я никогда не забываю о своем месте здесь, но и тебе не следует.
Пеони гортанно смеется, сверкая глазами.
– Вот за это ты мне и нравишься, Бриэлль. За то, что не принимаешь близко к сердцу всякое дерьмо. Кстати, Лори внизу. Три дня не выходит. Зациклилась на каком-то колдовстве.
– Я приведу себя в порядок и пойду поищу ее, – бормочет Бриэлль, бросая взгляд на дверь, ведущую в подвальный этаж, которая – и это кажется даже ей – сочится злобной магией. – Не хотелось бы оскорблять вас, настоящих ведьм, оставляя еще больше грязных следов в этих священных залах.
Чего многие не знают, так этого того, что в крови волшебных созданий содержится тончайшая структура магии, которой они обладают. И ее кропотливое соединение с другими ингредиентами способно творить чудеса. И ужасы. Когда, чуть позже, Бриэлль спускается на нижний уровень дома ковена и входит в излюбленную мастерскую Лори, она находит подругу и названую сестру склоненной над обшарпанным рабочим столом. Лори делает крохотные пометки в своем гримуаре и постукивает по булькающим склянкам, соединенным в сложную сеть металлическими держателями. Ведьма бормочет что-то себе под нос, откидывает упавшие на лицо волосы и открывает пузырек с пурпурной жидкостью, наводящей на мысль о лицинских закатах.
Бриэлль откашливается, стоя всего в нескольких шагах от подруги, и Лори медленно поворачивается. Взгляд ее рассеян, глаза налиты кровью. Лори – суровая, непреклонная ведьма, они ни к кому не может притереться, потому что вся состоит словно бы из острых углов, и оттого ее обычно оставляют в покое. Но с Бриэлль ее истинная суть раскрывается, точно цветок. Расплывшись в улыбке, утратив всю свою холодность, она распрямляется и заключает Бриэлль в объятья своих тощих рук.
– Я думала, ты вернешься завтра! Я потеряла счет времени… Кровь пука коварна, хитра и быстра. Я никак не могу определить, как мне ее использовать в работе… Но, как бы то ни было… – она подмигивает Бриэлль, оценивающе глядя на нее, – …ты не слишком следила за собой, верно?