– Легко и просто с этими не получится, – раздается голос за нашими спинами.
Обернувшись, я обнаруживаю еще троих – и у того, кто посередине, широко расставленные глаза, россыпь веснушек и всклокоченные кудри, почти скрывающие лицо.
– Сет, – шиплю я.
Сердце стучит в ушах. Значит, мне не почудилось – там, в лавке. Он и вправду здесь – и теперь он загнал нас в угол.
– Чем обязаны такому удовольствию? – интересуется Элайджа, растягивая слова, и, отступая, прижимается спиной к стене. – Боюсь, Реншоу сейчас у меня не в чести.
– Мы тут не ради вас, лорд Тресильен. – Сет делает шаг к нам, смотрит на меня, и мимолетное облачко туманит его черты. Потом он хмурится. – Отдай карту, Мира, и мы пощадим вас обоих. Если же нет, вы не выйдете из этого переулка живыми.
– Карта не при мне. – Я вздергиваю подбородок. – Еще шаг, и я довершу то, что начала на Пенскало.
Он стискивает зубы – и делаетеще шаг .
– Ты лжешь.
– А ты блефуешь, – рычу я на него. – Мы оба знаем, что я нужна вам живой.
– Больше нет, – тихо говорит он. – Мать заключила сделку с ковеном, и теперь карта откликнется и на ее кровь так же, как на твою.
Глаза Элайджи потрясенно расширяются, он смотрит на меня, потом на пиратов. Подсчитывает, взвешивает… и решает, что расклад сил не в нашу пользу.
– Ты лжешь, Сет, – говорит он, пытаясь выиграть время.
Сет пожимает плечами:
– Верьте во что хотите, лорд Тресильен.
Я тоже пячусь от Сета и парочки его приспешников, чувствуя под подошвами все неровности мостовой.
И сразу понимаю свою ошибку.
Меня хватают за руку, дергают назад, и я, охнув, врезаюсь в стену. Спина взрывается болью, дыхание перехватывает, в глазах мутится. Через несколько секунд зрение вновь проясняется, и я вижу перед собой лицо одного из тех, кто держал меня в плену на корабле Реншоу. Жестокие, холодные глаза мужчины полны злобы.
– Из-за тебя погиб мой брат, – рычит этот тип.
– Никаких вольностей, Финч. Бери карту и уходим, – роняет где-то рядом Сет.
– Только прикоснись к ней, и присоединишься к своему брату. – Голос Элайджи подобен грозному затишью перед бурей. – Первое и последнее предупреждение.
Одутловатая рожа Финча расплывается в мерзкой ухмылке, и он оборачивается.
Но Элайджа говорил вовсе не о том, что сделаетон . Он предупреждал контрабандистов о том, что сотворюя . И когда по переулку разносится смех Финча, я срываюсь.
Я тоже смеюсь – прямо ему в лицо. К горлу подкатывает желчь. А потом я перехватываю клинок – и всаживаю его разбойнику прямо в брюхо.
Глава 15
Когда Финч сгибается пополам, я, извернувшись, пинаю его в бок. Он валится на своих приятелей, преграждающих нам путь к бегству, и воздух оглашается их криками и проклятьями. Я оборачиваюсь, ища Сета, и вижу, как его потрясенно расширившиеся глаза перебегают с горячей крови на моем клинке на мое лицо.