– Есть тут что-нибудь съедобное? – спрашивает у меня Ашер. – Может, вон те грибы?

– Ядовитые. Но здесь могут быть и неопасные. Пойду поищу.

– Нет уж, только не одна, – говорит Вален. – Я помогу.

Я колеблюсь, разрываясь между желанием быть рядом с ним и природным упрямством. Крайняя степень независимости – лишь защитный механизм, для понимания этого не нужен и психотерапевт. Я просто предупреждаю душевную боль.

Но Валену я доверяю. А теперь и он доверяет мне. Я киваю, принимая его помощь, и от этого решения чувствую себя лучше.

– Думаешь, на этом острове растет что-нибудь пригодное к употреблению простыми смертными? – спрашивает он, когда мы ступаем в лес.

– Звездный мох. – Я указываю на ствол узловатого дерева. Крохотные цветки, мерцающие холодным светом, венчают тонкие, похожие на усики, стебли, растущие из темно-изумрудного ковра.

– Он съедобен?

– Ну, технически да. То есть он точно тебя не убьет.

– Мы к этому вернемся, – сухо говорит Вален.

Он продолжает шагать, удаляясь от сияния пламени Фир'тала. Я остаюсь на месте, уставившись на звездный мох.

– Ты как?

Вален возвращается, оглядывая меня с видом врача у постели умирающего. От близости к нему, от его пристального взгляда у меня перехватывает дыхание. В животе что-то переворачивается, пока я восхищенно смотрю на его скулы и темную щетину на щеках.

Сама себе не верю. Посреди смертельно опасного приключения я решаю повести себя как влюбленная шестиклашка. Казалось бы, мне должно хватать ума на большее.

Должно, но не хватает. Все происходящее для меня внове, но во многих смыслах это – этовнимание от мужчины – самый неизведанный опыт. Я описывала расцветающую между Кайлой и Валеном любовь, разделяла с ними тревоги и горести, но делала это издалека. Между нами лежала целая вселенная. Я была отстраненным наблюдателем, сидящим в безопасности на Земле.

Когда я уже собираюсь солгать ему и сказать, что все в порядке, Вален чуть наклоняет голову.

– Твои глаза.

– Что с ними не так?

Я поднимаю руки в неосознанном неуверенном жесте и жалею об этом, как только чувствую проснувшуюся боль.

– Ничего. – Его лицо принимает то же выражение, которое я вижу, когда он связан с глубочайшей частью источника магии, когда он на одной волне с энергией вселенной и может видеть ее нити. – Они другие.

– Что значит «другие»? – Мой желудок снова делает кульбит. Внутренности соревнуются за золото по гимнастике.

Вален отвечает не сразу. Смотрит, будто завороженный, взглядом и отстраненным, и пронизывающим. Этот взгляд обжигает, каждая частица моего естества приходит в боевую готовность. Он смотрит словно не на меня, асквозь меня. Словно, что бы там ни было с моими глазами, видит не их, а то, что за ними.