Вален просовывает руку мне под плечи и помогает сесть.

– Если признание Залора что и подтвердило, так это твою силу. Ты, мой дорогой автор, единственная в этом мире способна его сразить.

Жар обжигает мне щеки. Краем глаза я вижу, что Рекса и Ашер обмениваются взглядами.

– Оставим вас ненадолго вдвоем, – говорит Ашер спустя один напряженный миг. – Чтобы вы обсудили наш следующий шаг.

– Ага.Обсудили. – Рекса изображает пальцами кавычки.

Я погибла. Я умираю. После всего, от чего я спаслась, меня прикончит смущение.

Остальные удаляются в основную пещеру, где разведен костер. Рекса через плечо смотрит на Валена.

– И это я называла «не разлей вода», – нарочито громко шепчет она, закатывая глаза к каменному потолку и качая головой.

Без Фир'тала в моей пещерке становится темнее. В отсутствие феникса тепло дарят руки Валена. Мягкие тени ложатся на мое лицо, и я молю Оуру, чтобы они скрыли румянец, который наверняка по нему разлился.

– Прости, – повторяю я. Большего мне не осилить, пока он так близко. Я не вполне понимаю, за что извиняюсь на этот раз – список длиной уже в милю, – но чую, что оказалась на краю другой бездны.

– И ты тоже, – говорит он. – Я не понимал, какая магия связала тебя с этим миром. И от непонимания злился. И боялся. Я был недобр к тебе, когда ты только появилась.

Ого. Не этого я ожидала. Я допускаю ошибку и поворачиваюсь к нему, но он на меня не смотрит. Глаза у него опущены, а лоб нахмурен.

– Возможно, я и сейчас не понимаю, – бормочет он. Я тоже не понимаю, однако далекий тревожный звон уже звучит у меня в подсознании. – Знаю только, что чувствую… – Его свободная рука скребет подбородок, и я осознаю, что он волнуется. Вален, всегда трезво мыслящий и собранный, с трудом подыскивает слова. – Чувствую себя иначе, чем прежде. Иначе, чем с Кайлой.

Мой мозг вопит, пытаясь предостеречь меня от опасности. Как будто я – тот трезвый друг на вечеринке, которого заранее назначили водителем, чтобы предупредить возможную беду. Вален одурманен, и я обязана остановить его прежде, чем он скажет что-нибудь непоправимое.

– Разумеется, иначе, – соглашаюсь я. – Ведь я не она.

– Знаю. – Голос Валена надламывается. – Ты… ты больше, чем она. То, как ты любишь этот мир и как понимаешь тьму, которую я всегда был вынужден прятать. То, как ты говоришь о науке, и нюхаешь книги, и выдаешь гениальные идеи.

У меня открывается рот. В моих легких не хватает воздуха, чтобы спорить и уводить его с пути, ведущего к катастрофе. Я ненавижу его за эти отвратительно чудесные слова.

– Хотел бы я знать твое настоящее имя. – Он убирает прядь волос с моего лица. – Потому что мне кажется, что это всегда была ты.