Я со стоном сажусь. Лагерь разбит на поляне в ледревесном лесу. Деревья с голубой корой, ощетинившиеся белыми иглами и мягко светящимися семенами, дарят нам укрытие. Сквозь ветки просвечивает сумрачное небо, присыпанное редкими тусклыми звездами.

Неподалеку от меня лежит Цендрион, ребра у него вздымаются и опадают от глубокого ровного дыхания. Из-за деревьев позади него сочится свет пламени, озаряющий широкоплечую фигуру. Вален и Фир'тал стоят в дозоре. На другой стороне поляны сгорбился на камне Ашер. Он сжимает темно-зеленый плащ Рексы.

У меня сдавливает горло. Я переворачиваюсь на живот и на четвереньках ползу к нему.

– Все произошло так быстро, – шепчет он. Голос у него хриплый и глухой. – Я ничего не смог сделать. Я… я не успел даже попрощаться.

Я касаюсь подола плаща дрожащей рукой.

– Это моя вина.

Ашер мотает головой.

– Не говори так.

– Все это моя вина. Я должна была спасти ее. Я для этого здесь оказалась. У меня была единственная цель. И я не справилась.

Глаза мне обжигает влагой. Горе когтями прорывает путь в мою грудь, рассекая ребра. Зайти так далеко, подобраться так близко, и все только для того, чтобы потерпеть крушение на финишной прямой…

Ашер берет мою ладонь, обхватывает мои пальцы своими.

– Мне жаль, что у нас нет времени на скорбь, но пустота все еще надвигается. Нам пришлось сделать остановку, потому что у Цендриона кончились силы. Нужно продолжать двигаться, чтобы оставаться на шаг впереди.

Я через плечо смотрю на дремлющего дракона. Как и любая жизнедеятельность, заклинание магии сжигает энергию, что течет в теле и в душе заклинателя. Представляю, насколько он измотан. Как долго он протянет с этим бегством? Как долговсе мы протянем?

– Тебе надо отдохнуть, – говорит Ашер.

Я освобождаю руку и еще раз провожу ладонями по плащу Рексы. Ашер меня не останавливает, когда я сгребаю ткань и прижимаюсь к ней лицом. Мне больно. Ясгораю . На ее месте должна была быть я. Кажется жестокой шуткой, что мне нужно жить, когда она…

Мои самокопания прерывает сдавленный всхлип. Даже подумать это слово не могу.

Я медленно поднимаюсь. Проламывая снежный наст, одну за другой переставляю ноги и тяжело бреду прочь с поляны в темноту.

Я на автопилоте и не вполне управляю своими действиями. Часть меня не знает, что я делаю, но когда лес редеет, выводя меня на скалу над полуночной долиной, я останавливаюсь.

Некогда далекие горы высятся передо мной, заслоняя небосклон. Их громады и создали искусственную ночь. Клыкастые вершины скрывают солнечный свет, так что во тьме под ними видно полярное сияние. Я всматриваюсь в спокойные цвета. Хорошее место.