Нам – мне – удастся его убить.

Цендрион пытается повернуть на север, но армия тенечудищ слишком огромна. Не сумев прорваться сквозь них, он возвращается к Валену, Ашеру и Фир'талу.

Разряды выжигают воздух, Вален изо всех сил сдерживает демонов, пока Цендрион снижается. Дракон приземляется рядом с Ашером, который сражается двумя клинками: верный нож для резьбы в одной руке и кинжал единорога в другой. Вокруг него клубится черная пыль. Тенечудища зависли поодаль, опасаясь могучего оружия.

– Возьми. – Ашер протягивает кинжал мне.

В круговерти битвы я не успеваю засомневаться и беру клинок. Рог меркнет, когда касается моей кожи, но потом вспыхивает, ощутив растущую во мне мстительную жажду крови. Я снова готова сражаться. Слишком многое зависит от исхода этого боя, чтобы я могла позволить себе упасть духом.

Не дав мне приступить к делу, у меня под ногами растекается лужа чернил. Касается холодом моих подошв. Темный вихрь утаскивает меня вниз, я кричу. Вонзаю в него клинок, погружаясь в каменистую землю, но темномагия бесплотна. Мой удар не причиняет ущерба теням; с тем же успехом можно пытаться разрубить пополам солнечный луч.

Мир растворяется, и меня окутывает мрак. Это не теплые, родные объятия силы Цендриона, а леденящая, беспощадная хватка вражеской магии.

Все ощущения покидают мое тело, оставляя меня в блаженном бесчувствии. Разум же все равно заходится от страха. Я дала прислужникам Залора себя похитить. Я зашла так далеко лишь для того, чтобы проиграть.

Не знаю, что это, если не метафора всей моей чертовой жизни.

Реальность без предупреждения возвращается сокрушительным потоком. Я воплощаюсь на склоне, ведущем к монолитам. Меня несет крупное тенечудище, когда-то бывшее мантикорой. Вокруг нас плещется яркий огонь – его языки вынудили моего похитителя отпустить темные чары, вернувшись в телесную форму.

Мантикора сверкает злобным оскалом Чеширского Кота, показывая острые клыки, с которых свисают нити черной слюны. Прежде чем я успеваю ударить своего противника, еще один взрыв пламени выжигает болезненные пятна на моей сетчатке. Огненная струя испепеляет мантикору и окутывает меня.

Но не опаляет. Остается приятно теплой и лишь покалывает кожу в тех местах, где соприкасается с моим телом. От облегчения у меня подгибаются ноги, и я обрушиваюсь на скалистый склон, ударяясь бедром о камни.

Фир'тал проносится мимо с пронзительным кличем и приземляется передо мной. Величественное создание пылает кометой. Каждое его перо источает рубиново-золотое свечение. С тела срываются искры, танцуя в раскаленном воздухе вокруг.