Все истории, которые я читала, все сказки, которые мне рассказывали, научили меня верить, что когда придет время быть героем, я смогу им стать. Что когда я наконец вступлю в бой, я буду готова и не почувствую страха. Что на своем пути я обрету все необходимое для победы над тьмой.

Я выпрямляю спину, подпортив мгновение всхлипом. Смотрю на Рексу и спрашиваю:

– Ты будешь сражаться вместе со мной?

Она подходит, хрустя костяшками. Какое-то время смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице. Потом тянется вперед и обхватывает меня руками за плечи. Рычит мне в ухо:

– Давай надерем его хренову задницу.

Я смеюсь – как будто впервые за миллион лет. Это настолько в ее духе. Слова наполняют меня теплом, сейчас особенно заметным потому, что с краев моего сознания надвигается холод.

Рекса отстраняется. Заверяет:

– Это не значит, что ты мне нравишься.

– Разумеется. Не посмела бы и предположить.

Она фыркает и хлопает меня по плечу. Теперь все мы стоим кру́гом. Я смотрю на своих любимых, на тех, до кого всегда было рукой подать. На тех, о ком я писала, в кого верила и кембыла.

Не хватает только одного кусочка мозаики.

Я оборачиваюсь, зная, что увижу то, что пожелаю. И действительно, пылая в свете небесного огня, на южных утесах стоит Вален. Он остановился прямо за воротами Мидгарда, застыл, осознавая невозможное присутствие Рексы.

Его взгляд медленно обращается ко мне.

– Я тебя люблю, – говорю я и понимаю, что впервые произнесла это вслух. На Земле такого не случалось – там я обходилась гнусным «и я тебя». Сами слова всегда говорил кто-то другой; я же, то ли из гордости, то ли из дурости, ни разу не обеспокоилась тем, чтобы повторить их целиком.

Мне плевать, насколько жалкой кажется любовь к тому, что может и быть, и не быть настоящим. Для меня оно настоящее, и только это имеет значение.

Вален шагает вперед, но замирает, не касаясь меня. Смотрит на Цендриона, потом на Рексу, снова на меня. Я почти вижу, как он собирает в голове полную картину событий.

– Удачно ты появился, – тянет Рекса. – Нам бы пригодился главнокомандующий.

Он кивает, но не отводит взгляда от моего. Шепчет:

– Все, что в моих силах тебе дать – я отдам.

Он предлагает мне вселенную.

Я предлагаю ему руку.

– Просто обними, – отвечаю тоже шепотом, более уязвимая, чем когда-либо прежде.

Он мягко притягивает меня к себе. Я закрываю глаза и кладу голову ему на грудь. Меня пронзает трепетом, потому что ячувствую. Гладкую, прохладную ткань имперской военной формы. Быстрый стук сердца под моей щекой.

Нет ни поцелуев, ни слезливых признаний в обожании. Первое мне не нужно, а второе было бы неискренним. Я просто хочу знать, что кто-то на моей стороне.