Цендрион прижимает уши к голове и хмурится.

– Вышибать клин клином? Создавать ряды тенечудищ?

– Только одно, – шепчу я. – И, возможно, если я тебе помогу, она вовсе и не будет тенечудищем.

Выражение морды дракона смягчается, когда к нему приходит понимание. Он поводит крыловыми суставами, расправляя плечи.

– Полагаю, мы ничего не теряем.

– И многое обретаем, – добавляю я.

Не зная, с чего начать, но трепеща от энергии, которой не чувствовала годами, я вытягиваю руки. Цендрион садится на задние лапы и поднимает передние, повторяя мой жест. Взгляд у него расфокусируется, когда он сосредотачивается, сгибая пальцы, так что когти блестят в кроваво-красных лучах.

«Прошу. – Я закрываю глаза и взываю ко всем возможным богам, сосредоточившись на том, чего желаю всей душой. – Пусть все получится».

Сквозь мои закрытые веки сочится свечение. Хотя мое тело ничего не чувствует, я слышу приглушенный вой ветра и гром. Что-то происходит, что-то грандиозное.

Решившись подглядеть, я резко выдыхаю.

От лап Цендриона и от моих ладоней тянутся сияющие нити, кромешно-черные у него и ярко-белые у меня. Потоки сталкиваются и сливаются в пустоте между нами, кружась и сплетаясь воедино. Они ткут полотно, создают шедевр.

От нашего творения исходит свет, словно мы питаем энергией невидимую призму. Наша работа порождает радугу, омывая утесы и пронзая небеса восхитительными цветами. Глухой рев чистой силы становится громче, давит на меня почти физическим ощущением. Яркость резко растет, мне приходится зажмуриться. Потом свет тускнеет, и становится тихо.

– Цендрион? – говорит прерывистый, но восхитительно знакомый голос.

Сердце у меня подпрыгивает, и я открываю глаза.

Рекса стоит передо мной, целая и невредимая. Смотрит на свои когтистые руки, вертя ими перед собой, и похлопывает себя по чешуйчатому телу, будто чтобы убедиться в собственной реальности.

Реальность – такое размытое понятие. Я сияю, пока она вертится на месте, изучая свой естественный облик. Янтарный взгляд, искрящийся жизнью, впивается в меня.

– Ты! – выдыхает она. – Ты это сделала?

– Все благодаря Цендриону, – киваю я на дракона.

Тот тяжело дышит от усталости, но блестит клыками в самой широкой драконьей улыбке из всех, что я видела.

– Лорд Теней может воскрешать погибшие души, – объясняет он. – Похоже, и у меня есть эта способность.

– Но… – Рекса снова вертится и проводит руками по лицу, расчесывает когтями смоляные локоны. – Почему я не тенечудище? То есть я же не оно, верно? Я это я?

– Зависит от того, – говорю я, – чувствуешь ли ты глубочайшее желание служить своему лорду и хозяину Залору и сокрушать всех, кто стоит у него на пути.