Цендрион шипит и, к счастью, внимает совету. Он использует движение грифона и опрокидывает его в воздухе. Тот не готов – он ожидал, что дракон будет отбиваться. Если бы так и было, чудовище могучим клювом переломало бы ему кости крыла.

Пока грифон выбит из равновесия, мы с Цендрионом атакуем. Он пихает демона в бок, а я бью мечом. Мне не хватает пропускной способности, чтобы снова использовать светомагию. Мое внимание сосредоточено на другом. Помнить ход битвы. Изменить концовку.

«Спасти любимых».

Тенегрифон содрогается от боли и отпускает Цендриона. Тот призывает темномагию, пронося нас сквозь лишенное света и ощущений пространство и снова воплощая над толчеей сражения.

Его крыло не сильно пострадало, но он не в лучшей форме. Я слышу его тяжелое дыхание. Он выжат заклятиями и стычками.

– Не хочется такое говорить, – сипит дракон, оборачиваясь ко мне на лету, – но демонов слишком много.

– Мы с ними справимся, – отзываюсь я, напоминая себе и Ашера, и Рексу одновременно. Неиссякаемый оптимизм в отчаянных ситуациях. Боевой дух перед лицом превосходящих сил.

Я снова собираюсь и фокусируюсь на битве, и в животе у меня все сжимается. Не только потому, что Цендрион резко ныряет, избегая очередной атаки. Даже с драконами и светомагией на нашей стороне мы лишь едва проредили теневойско.

На западе поднялся воздушный батальон Смертного Союза. К отряду фениксов присоединились сильфы, мантикоры и водные маи. Животные, заклинающие четыре основные стихии, работают сообща, давая отпор крылатым слугам Залора, но их совместных усилий не хватает.

С болезненным толчком сердца я замечаю, что пожиравший небеса мрак растекся и по земле. Тени пролились на сверкающие утесы Мидгардских гор, пропитав землю под ногами воинов обеих армий. Небо тоже заметно потемнело. Очаги видимого красного света за пределами драконьего щита стали меньше.

– Мы проигрываем, – рычит Цендрион.

– Да, – выдыхаю я. «Но не Залору».

Это я. Я умираю. И поскольку я связана с Солерой, моя гибель станет гибелью этого мира.

Я была так уверена, что сюжет приведет меня туда, где мне нужно оказаться.Должно быть решение. Что, если я сосредоточусь на себе? Сфокусируюсь на ощущении,чувствовании своего земного тела?

Хотя мозг кричит, что нельзя отвлекаться от битвы, в которой мои друзья борются за свою жизнь, нутро подсказывает, что сделать это необходимо. Если когда-то и стоит разжать руки и довериться своему чутью, так это сейчас.

Цендрион уклоняется от искрящего языка черной молнии, и я закрываю глаза. Вцепляюсь в его чешую. Гул сражения царапает нервы. Слишком много раздражителей – их нужно затереть. Это сон, и я могу им управлять.