– Можно кое-что спросить? – перекрикиваю я ветер.

Цендрион наклоняет голову и косится на меня горящим глазом. Восходящая Старолуна одолжила колдовское свечение его взору и шелковистый блеск чешуе.

– Когда Кайла просила драконов о помощи, ты один согласился. Почему?

Я, конечно, объясняла его решение в книгах. Оно важно для повествования, это краеугольный камень дружбы Кайлы и Цендриона. Но теперь, повстречав Цендриона настоящего, я понимаю, что не коснулась даже поверхности их взаимосвязи. Я упустила целые глубинные пласты. Не только в своих книгах, но и в своей жизни. И я хочу большего. Я хочу понять, хочу охватить все недостающее.

Мы отклоняемся к югу в тишине, паря в высоких воздушных потоках. Судя по той части его морды, что я вижу, дракон задумался. Он смотрит вдаль рассеянным взглядом.

– Я увидел в ней кое-что знакомое, – отвечает Цендрион наконец.

Не очень развернутый ответ, но мне этого достаточно. Мы с ним родственные души, даже если он об этом не знает.

«Прости», – думаю я, слишком боясь произносить это вслух. Нелегко сжиться с мыслью, что Цендрион был повержен не по моей вине. Я лишь описала его падение от рук Лорда Теней, но во мне все еще плещется чувство вины.

Дракон закладывает вираж. Я прижимаюсь к нему, чтобы не упасть, и хватаюсь за два перламутровых спинных нароста из тех, что тянутся вдоль его позвоночника. Он сворачивает к лагерю и снижается по широкой спирали, чтобы дать мне еще немного насладиться полетом. На северной окраине долины светится большой навес. К этому часу командование должно было уже собраться там, чтобы обсудить дальнейшую тактику.

Наверное, они гадают, где Кайла Старблэйд.

На мгновение я тоже задумываюсь о том, где же настоящая Кайла. На Земле? Если так, то, надеюсь, она хорошо проводит время. С ее магией это должно быть легко.

А что насчет моей семьи, друзей, коллег, издательской команды? Сколько я отсутствую по земному времени? Пропустила ли крайний срок сдачи правок?

– Мне все равно, – шепчу я. Зачем тратить силы на беспокойство о книжном мире Солеры, если я занятажизнью в нем? Буду беспокоиться, когда вернусь. Если вернусь.

Стану ли я грустить, если никогда не отыщу путь домой?

Я тут же решаю, что ответ – «нет», и решительное «нет». Эрик занят собственной жизнью, семье я не нужна, а моя команда просто переключится на следующего громкого автора. На Земле я лишь мгновение, модное увлечение, однодневка.

Здесь я – легенда.

Цендрион снижается и вытягивает задние ноги. Я непроизвольно наклоняюсь вперед, смещая наш общий центр тяжести. Дракон садится на краю лагеря, пригибая траву медленными взмахами крыльев.