Харли смеется за моей спиной.

— Вот именно поэтому мы едем прямиком к нему, чтобы ты высказала все, что думаешь. Это для твоего же эмоционального здоровья.

— Мое эмоциональное здоровье полетело к чертям в ту самую секунду, как мы начали глушить шот за шотом.

— Я не виновата, что парни у бильярдных столов постоянно их присылали. Было бы невежливо отказываться, — отзывается Харли.

— Я выпила всего четыре, — гордо заявляет Чарли. — Остальные два за меня допила Харли.

— Вы просто вышли из формы. Четыре шота — это наша обычная разминка в общаге перед выходом в свет, — фыркает Харли.

Шелби, единственная трезвая среди нас, вздыхает.

— Не верится, что я это говорю, но вы все чокнутые. Мэтти, если хочешь, чтобы я развернулась, только скажи слово.

— О, вовремя ты спохватилась, — ворчу я, пока машина сворачивает на дорогу, ведущую к дому Кейсона.

Чарли наклоняется вперед и кладет руку мне на колено.

— Мэтти. Сестренка. Послушай. Ты слишком горячая, слишком умная и слишком чертовски хороша, чтобы киснуть из-за какого-то мужика, даже если у него шоколадные глаза и голос, зовущий к греху. Так что мы, — она делает паузу, указывая на всю троицу, — твои верные сторожевые псы, поможем тебе поставить точку в отношениях с этим говнюком.

— Мне не нужно ставить точку, — цежу я сквозь зубы. — Мне нужен горячий душ и сэндвич, чтобы впитать алкоголь, который плещется у меня в желудке.

— Ну, может, надо было поужинать нормально, — бормочет Харли.

— А может, вам надо было оставить меня дома!

Чарли качает головой.

— Поздно.

Пикап Шелби въезжает во двор дома Кейсона.

— А если он спит? — бормочу я.

Чарли морщит нос.

— Всего девять вечера.

По ощущениям сейчас глубокая ночь.

Показывается бревенчатый дом. Крыльцо уютно светится, а сквозь переднее окно пробивается слабый отблеск света.

— Похоже, не спит. Пошли вправим ему мозги! — кричит Чарли.

Боже помоги мне, я ведь и правда хочу его видеть.

Может, чтобы наорать или врезать по лицу. А может, чтобы схватить это самоуверенное, сводящее с ума лицо и поцеловать так сильно, чтобы забыть все, что он сделал.

Чарли закидывает руку на спинку сиденья и сжимает мое плечо: — Так, девочки. Момент настал. Выдвигаемся на рассвете.

— Сейчас девять вечера. Мы это уже проходили, — сухо напоминает Шелби.

Чарли ее игнорирует.

— Раз уж мы зашли так далеко, отступать нельзя. Лица попроще, Мэтти готова к драке.

— Поправочка, — натянуто говорю я. — Мэтти готова к своей теплой постели, потому что на дворе ноябрь, а на ней платье размером с почтовую марку.

Харли подается вперед.

— И выглядит она в нем чертовски сексуально, что только сыпанет соль на рану этому придурку.