Он хмыкает. На языке Альберта Шторма это означает «хорошая работа».

Мои сестры, Чарли и Шелби, сидят напротив и о чем-то болтают. Эти две — не разлей вода. Всегда такими были.

— Передайте картошку, — попросила я, перебивая их.

Чарли протянула мне миску.

— Шелби сожрала всю подливку.

— В большой семье клювом не щелкают, — отозвалась Шелби. — Я не виновата, что Мэтти вечно опаздывает к ужину.

— Потому что я единственная, кто здесь вообще работает, — огрызнулась я.

— Херня. Мы все работаем. Просто ты у нас повернутая на контроле мегера, сестрица, — поддразнила Шелби.

— Ничего я не повернутая.

Чарли поперхнулась и забарабанила себя ладонью по груди, потянувшись к стакану с чаем.

За их спинами возникла бабушка и слегка стукнула по столу деревянной ложкой. — Хватит. Ешьте или голодайте, но прекратите лаяться, — прикрикнула она и села на свое место рядом с дедушкой.

Это нас быстро утихомирило.

Харли, нашей младшенькой, здесь не было. Ее пустой стул стоял на самом краю стола. Она уехала учиться в Вайомингский университет на факультет бизнеса и гостиничного менеджмента. Я ужасно по ней скучала. Мы с ней родственные души, хотя вслух я бы такое никогда не сказала. Она самая младшая из сестер Шторм, но душа у нее не по годам мудрая.

Мама бы гордилась своими девочками.

Какое-то время мы ели в приятном молчании. Бабушка поддерживала легкий разговор — о погоде, церковных новостях, о новорожденном ребенке у соседей, — но за всем этим я чувствовала, как жизнь ранчо пульсирует, словно тяжелое сердцебиение. Чарли и Шелби этого не понимали. Каждый наш день — это риск, каждый месяц — молитва о том, чтобы свести концы с концами. Дедушка, отец и я несли это бремя на себе. Но такова наша доля. Это наша суть.

После ужина мы с девчонками принялись помогать бабушке с посудой. Обычное дело: она моет, мы вытираем и раскладываем по местам.

— Еле ноги таскаешь, — заметила бабушка, не поднимая глаз. — Тяжелый день?

Я кивнула.

— Жеребенок сбежал. Ловили вдвоем с Кейбом. Чуть плечо себе не вывернула, чёрт бы его побрал.

Кейб — наш двоюродный брат и один из немногих работников, кого мы оставили после прошлогоднего случая.

Она поцокала языком.

— Тебе нужно сбавить обороты, Мэтти. Ты не обязана делать все сама. Для этого мы и нанимаем людей.

Я усмехнулась.

— Если ты не заметила, бабуль, с людьми у нас сейчас туго.

Как управляющая ранчо, я контролировала все повседневные дела: от руководства персоналом и ухода за животными до содержания земель, ремонта техники и финансов. И когда нам пришлось уволить большую часть работников, их обязанности я тоже взвалила на себя.