Речь идет о ранчо Уайлдхейвен Шторм.

И о Мэтти Шторм.

Я откидываюсь на спинку кресла и провожу ладонью по подбородку, ощущая жесткую щетину.

Вчера, уехав от Штормов, я отправился в Джексон-Хоул. Поужинал с мамой и переночевал в своей старой спальне. Правда, поспать толком не удалось, а утром, перед возвращением сюда, я даже не успел побриться.

Я утыкаюсь взглядом в цифры на экране. Тысяча акров, отдельный участок вдоль западной границы их владений. Отличная земля — доступная, ровная, с естественным водоемом, да еще и примыкает к Айронхорсу. Этот кусок даст нам площадь, необходимую для строительства второго загона, позволит запустить новые программы обучения и расширить конезавод. Хорошая земля. Чертовски хорошая.

Но главное — для Уайлдхейвен Шторм это спасательный круг.

Я знаю, что они тонут. Человек Холланда в банке прислал подробные отчеты об их плачевном положении. И если цена будет подходящей, он даже готов затянуть удавку на шее Мэтти и потребовать немедленного возврата долга. Это грязная игра. Я не привык так вести дела и прямо сказал об этом и ему, и Холланду. Но практика частая. Старая добрая схема «ты мне, я тебе», когда вопросы решаются через заднюю дверь, а крупные рыбы набивают карманы друг другу.

Проблема в том, что все это правда. И Штормы прекрасно понимают, в какой опасной ситуации оказались. Это понимание сквозит в том, как осторожно говорит Альберт, как напрягается Мэтти при любом упоминании денег, как Джайлс посмотрел мне прямо в глаза и признался, что они едва держатся на плаву.

Поэтому я делаю условия еще выгоднее.

На десять процентов выше рыночной стоимости. Оплата полностью наличными. Немедленное закрытие сделки.

Чистая, прозрачная операция без лишней волокиты, которая позволит перевести на их счет чуть больше миллиона долларов меньше чем за тридцать дней. Спасательный плот, который не даст им пойти ко дну.

Я знаю, что Мэтти гордая и упрямая. Сам видел. Но она не дура. Она любит эту землю, но семью она любит больше. Она оценит логику. Поймет, что это решение всех финансовых проблем ранчо.

Она должна это понять.

Я заканчиваю черновик последней страницы предложения и отправляю его на печать. Гудение принтера странным образом успокаивает. Я забираю листы из лотка и аккуратно расправляю их на столе. Перечитываю все еще раз, проверяя каждую запятую и каждую формулировку. Важно, чтобы тон оставался логичным, но при этом уважительным.

Она будет в ярости.

По крайней мере, сначала. Но, может быть, чем черт не шутит, она поймет. Если сможет сдержать гнев достаточно долго, чтобы просто выслушать меня.