Но чего-то важного в этом браке будет не хватать. Чего-то такого, чему она не находила определения.
***
Стартовавший сезон привнес в город оживление. Стояла прекрасная погода и киевляне, стремясь воспользоваться последними погожими деньками, устраивали спонтанные посиделки в парке, отправлялись на прогулки к Днепру и, в целом, старались как можно больше времени провести на воздухе, пока октябрь не затянул небо низкими дождевыми тучами. По улицам заколесили экипажи, дворяне заторопились друг к другу с визитами, чтобы поделиться впечатлениями от летних поездок и обменяться новостями и сплетнями.
Постепенно смятенье в душе Сони улеглось. Оно не покинуло ее совсем, но за каждодневной рутиной и привычными занятиями, отошло на задний план, лишь изредка давая о себе знать приступами меланхолии.
Близилась свадьба Анастасии со штабс-капитаном Прудневич-Духовским, так что теперь в доме графини требовались любые свободные руки. Софии поручили следить за украшением залов. Работа была нетрудной, и при этом здорово отвлекала от ненужных мыслей.
За пару дней до торжества в Киев из Василькова приехала кузина Мария Томашевская – единственная из ныне живущих родственников, с кем Соня еще не была знакома.
Двадцатидвухлетняя Мария, названная в честь бабушки, была дочерью Татьяны Михайловны – второго ребенка в семье графа и графини Петровских. Маша жила и воспитывалась в отцовском поместье под Васильковом. С малолетства она была помолвлена с сыном соседнего помещика и после свадьбы осталась в Василькове. В Киев она наведывалась редко.
Ее муж, худой, тщедушный мужчина, с болезненным цветом лица, казался еще меньше ростом по сравнению с высокой и роскошной женой, про каких в деревнях говорили, что у нее «кровь с молоком».
При встрече Мария тепло обняла Соню и расцеловала в обе щеки.
— Наконец мы увиделись! — негромко произнесла молодая женщина.
Она больше ничего не сказала, но во взгляде синих глаз, глубоких как озера, сквозила безмолвная поддержка. Девушки улыбнулись друг другу, будто обмениваясь тайным знаком, и каждая в этот момент поняла, что обрела родственную душу.
— Томашевский долго не протянет, — прошептала Балавина Соне по секрету в тот же вечер. — У него гниет нога. Врачи считают, он не доживет до Рождества.
Как и бабушкин прием, свадебное торжество Соня тоже пропустила. Она присутствовала только на обряде венчания в церкви. Затем, поздравив и обняв кузину, удалилась к себе.
После двух шумных празднеств и долгих недель подготовки в особняке воцарилась тишина. Дом опустел. Анастасия переехала в квартиру к мужу, затем отбыли и Томашевские. Кузены Андрей и Василий вернулись к своим обязанностям – службе в гарнизоне и учебе в гимназии. Ольга Михайловна окунулась в вихрь светской жизни. Каждый день она отправлялась на утренний визит, прогулку с подругами или званый вечер. Мария Александровна тоже активно участвовала в сезоне.