Она вспомнила ночь в мастерской, когда, испуганная, примчалась к нему, вспомнила брачную ночь… Володя вел себя, как настоящий рыцарь. Иной на его месте потребовал бы – или просто взял силой – то, что по праву считал своим.
Однако, поразмыслив еще, она вдруг поняла, что мало знает мужа. Володя днями пропадал в мастерской, вечера поглотила светская жизнь. Те редкие минуты, что им выпадали наедине, они посвящали плотским наслаждениям, а не беседам.
И Соня, увлекшись, не пыталась это изменить. Она открыла для себя новый мир, таинственный, волнующий, полный оттенков, о которых прежде и не подозревала, и изучала его с нетерпеливым восторгом.
Что происходило с мужем за пределами спальни, она не ведала. Хуже того, даже не думала интересоваться. А он ничего не говорил. Просто целовал ее и уходил в свой собственный мир, выстроенный вдали от нее.
Соня не жаловалась. Она была привычна к одиночеству. Но в этот миг она остро ощутила, какая пустота зияет рядом с ней. Пустота от незнания человека, которого любила.
Глава 40
Зайдя в особняк, Соня и Алексей застали там Володю. Он как раз распорядился накрывать обед и ожидал в гостиной.
У Сони гулко забилось сердце. Буквально несколько мгновений назад она размышляла о том, как ей не хватает его, и вот он здесь, дома, в неурочный час, словно ответив на ее тихий призыв. Каждый раз в его присутствии ею овладевал легкий трепет. Она невольно замирала, предвкушая, как он подойдет к ней, ее окутает аромат лаванды, смешанный с запахом портновского мела и сукна, она услышит низкий шепот у уха, почувствует горячее дыхание на шее…
При виде жены лицо Володи просветлело. Он поднялся навстречу.
В иной раз он непременно заключил бы ее в объятия, прижал к себе и одарил поцелуем. Но сейчас, в присутствии гостя, он ограничился светским жестом – взял руку Сони, мягко сжимая пальцы, и запечатлел на них поцелуй.
Склонясь, он всмотрелся в ее лицо, желая разгадать настроение. Соня уже научилась читать тайные послания в бархатной глубине его глаз, и от этого в груди сладко защемило. Она ответила мужу нежным взглядом.
Став свидетелем безмолвного обмена признаниями, Алексей зачарованно застыл. Он не помнил, чтобы хоть раз видел на лице Володи такую счастливую улыбку. Да он вообще не помнил, чтобы его друг улыбался, а он знал его больше пятнадцати лет!
Ему показалось, что он вторгается в запретный, почти священный предел, где любовь, не нуждаясь в словах, говорила сама за себя и отвернулся.
Наконец, Володя обратил внимание на Алексея.
— Присоединишься за обедом? — вежливо предложил он после приветствий.