— Тогда, может, тебе тоже простить отца?! — холодно бросила она.
— Это другое! — отрезал Володя, и его лицо на мгновение стало каменным.
— Неужто? — в ее голосе зазвенела горечь. — Люди, которые должны были защищать и оберегать, нанесли подлый удар в спину! Это жестоко вдвойне!
Володя промолчал. Он опустил голову и отвернулся, показывая, что разговор окончен.
Постояв еще немного в гостиной, Соня ушла к себе и отказалась спуститься к обеду. Горничная принесла поднос в спальню, но Соня не притронулась к еде. У нее пропал аппетит.
***
Весь вечер Соня ждала Володю. В глубине души она надеялась, что он, как обычно, придет к ней, и они помирятся. Однако время шло, а муж все не появлялся. Томимая неизвестностью, она сидела на кровати, запрокинув голову, и разглядывала замысловатые узоры лепнины на потолке.
Беспорядочные мысли роились в голове.
Это была их первая размолвка, и Соня не знала, как себя вести. Дожидаться его? Или пойти к нему самой? Она не считала себя виноватой, хоть и корила за резкие слова, брошенные сгоряча. Но больше всего ее ранило и злило то, что Володя, ее защитник, ее муж, вдруг заступился за Лидию. Ей казалось это крайне несправедливым.
Правда слова Володи внесли некоторую ясность в воспоминания детства. Теперь Соня понимала, почему временами Лидия без всякой видимой причины запиралась в своей комнате на несколько дней и никого не пускала, кроме преданной горничной. А когда выходила вновь, то всегда была в закрытом платье и с неестественным слоем белил на лице.
Пришел на ум и другой эпизод. Это случилось вскоре после переезда на Липки. Картины пожара, охватившего подольский дом, еще стояли перед глазами, и ночи проходили в мучительных кошмарах. Соня часто просыпалась в холодном поту, дрожа от ужаса, и не находила никого, с кем могла бы разделить свой страх. Иногда, после особенно тяжелого сна, она выбегала из комнаты и, притаившись у лестницы, сидела в тишине темного дома.
В одну из таких ночей, она услышала необычные звуки, доносящиеся из спальни новой мачехи. Дверь была приоткрыта. Приблизившись, и заглянув в щель, она увидела странную сцену. С высоко задранными юбками, Лидия неловко согнулась над кроватью, упершись рукой в перину. Другая рука была неестественно вывернута за спину. Отец стоял позади, практически навалившись на жену всем своим немалым весом, и неуклюже покачивался, заставляя женщину содрогаться от каждого нового толчка. Из горла Лидии вырывались стоны, больше похожие на всхлипы, а когда она подняла заплаканное лицо, оно было искажено гримасой боли.