Вдохнув морозный ночной воздух полной грудью, Володя закрыл глаза.
«В начале декабря…»
Слова Балавиной звучали в голове, не желая исчезнуть.
«Иначе потом будет поздно…»
***
В следующую среду Оржеховский не поехал на Липки.
Графиня Петровская была права, когда пожурила его за опрометчивое поведение. Он и так довольно сделал, хоть и нехотя, для того, чтобы скомпрометировать девушку. Не стоит усугублять ситуацию. София должна благополучно выйти замуж и уехать. А он забудет ее, как забыл многих других женщин до нее.
Посвятив время лавке, он полностью отдался работе.
К счастью, Шлейфер более не донимал его. Володе донесли, что он пытался подать еще несколько жалоб, но они волшебным образом потерялись в бездонных столах умасленных чиновников. Все, что ему осталось, это подначивать немногих верных ему клиенток распускать грязные слухи о платьях Оржеховского, якобы они расходятся по швам, а ткань линяет. Володя не воспринимал эти злобные укусы всерьез. Любой желающий мог сам прийти к нему в магазин и удостовериться в качестве изделий. Да и хор его собственных довольных покупательниц во главе с Голишевской и Оболонской звучал куда убедительнее.
Поэтому, увидев в один из дней перед витриной приземистую мужскую фигуру в темном пальто и ермолке на голове, он не удивился.
Иосиф Абрамович Шлейфер стоял, засунув руки в карманы, и злобно смотрел на вывеску Оржеховского. При дневном свете было хорошо видно, как он осунулся и постарел за последние месяцы.
Когда Володя вышел, он обратился поникшим голосом:
— Ты должен отступить! По-хорошему прошу тебя! Отойди в сторону! Вернись туда, где ты пропадал все эти годы и не мешай!
— С какой стати?! — хмыкнул Володя, пренебрежительно глянув на мужчину.
— Потому что ты снова все портишь! — воскликнул Шлейфер, и в его голосе мелькнули отчаянные нотки. — Тебе мало было опозорить мою семью?! Решил окончательно растоптать меня?! Из-за тебя я все потеряю!
Он тяжело дышал, с ненавистью выплевывая каждое слово.
Володя недоуменно воззрился на него.
— Вы все потеряете рано или поздно и без меня, если будете и дальше цепляться за устаревшую цеховую систему! — холодно отрезал он.
Шлейфер побледнел. Его пальцы сжались в кулаки, он шагнул к Оржеховскому и, потрясая рукой в воздухе, вскричал:
— Ты пожалеешь об этом! Ох, как пожалеешь! Один раз я уже избавился от тебя! Найду управу и во второй!
Глава 27
Не повстречав, как обычно, Владимира Оржеховского после еженедельного визита к мачехе, Соня сначала расстроилась, но потом забеспокоилась и стала искать повод, чтобы побывать в его лавке. Довольно скоро удача улыбнулась ей.