— Ольга Николаевна, вы так хорошо осведомлены… — раздался звучный голос графини Петровской. — Это заставляет задуматься. Коль вы утверждаете, что увезли Лидию Петровну, оставив мою внучку – юную девушку – наедине с холостым мужчиной, то разрешите узнать, что вы получили или хотели получить за такое низкое посредничество?
— Вы позволяете опасные намеки, Мария Александровна! — оскорбилась Голишевская.
— О, я не намекаю! Я спрашиваю напрямик. Что вы делали в доме виконта Вудвилла, раз обсуждаете мою внучку в подобном тоне? Вы поджидали, чтобы увести сопровождающую ее женщину и намеренно поставить в компрометирующую ситуацию? Или же ваши отношения с виконтом гораздо ближе, чем принято считать?
Голишевская, попавшая в собственную ловушку, замялась, подыскивая достойный ответ. Мария Александровна не дала ей возможности защитить себя.
— Итак, коль скоро инцидент исчерпан, — громко заявила она, — напоминаю, бал в честь закрытия сезона состоится двадцать седьмого мая у княгини Оржеховской. Присутствие на нем я буду считать жестом уважения к нашему дому. Те, кто проигнорируют вечер, могут не ждать приглашения на мой сентябрьский прием!
Графиня подала Соне знак, и они с высоко поднятыми головами покинули гостиную. Вслед за ними, словно свита, двинулись Анастасия и Балавина.
— Умница! — тихо шепнула графиня, когда они вышли на улицу. — Моя внучка! — добавила она с гордостью.
Заметив, что Соня бледна, как полотно, ее губы дрожат, а к глазам подступили слезы, она крепко взяла ее за руку, впившись пальцами в ладонь почти до боли.
— Не смей! Не на виду у всех!
Она распорядилась подать карету и, едва та подкатила, быстро втолкнула Соню внутрь. Забравшись следом, графиня задернула занавески, отсекая любопытные взгляды. Пока Балавина с Настей усаживались на противоположное сиденье, она привлекла Соню к себе, грубо, почти по-мужски, но в этой суровой ласке была такая доля незнакомой материнской любви, что этого оказалось достаточно.
Соня разрыдалась.
Спрятав лицо в бархате бабушкиного плаща, она выплескивала накопившееся напряжение и обиду… Обиду на мужа… Ведь эту битву ей пришлось выиграть без него…
Глава 43
Графиня Петровская приказала кучеру сделать несколько кругов вокруг Липок, поэтому, когда карета подкатила к особняку Оржеховских, Соня уже пришла в себя. Анастасия предложила составить ей компанию, но Соня отказалась. Она отчаянно нуждалась в одиночестве.
Велев, как следует, натопить в покоях, Соня переоделась в домашнее платье и устроилась у огня с книгой.
Она чувствовала себя опустошенной. Буквы упрямо отказывались складываться в связные строки и после третьей безуспешной попытки вникнуть в смысл она отложила роман. Плотнее закутавшись в шаль и подхватив на руки Мими, она принялась бесцельно ходить по комнате. Затем забрела в гардеробную, прошлась между полками, доверху заполненными нарядами, большинство из которых так и лежали нетронутыми.